rougelou: (Default)
Чем прилично заниматься?  То есть, чем прилично заниматься "приличному человеку"?

Еще сравнительно недавно - лет 100 назад - ответ был однозначным.  Причем, не где-нибудь, а в самой, как принято считать, цитадели современного торгашества и бездуховности.  Подобающими джентльмену считались три занятия: army, navy, law.  Последнее - с большой натяжкой, как дань необходимости политику быть сведущим в правовых вопросах.  Считать, что англичане всегда все делали чужими руками и горазды только на подлости да всяческий "пеар", значит, упускать из виду половину общей картины, как минимум.  Империя (как и любое государство) была создана военной силой, основу которой составляли люди родом из Британии в мундирах цвета бога войны, воспитанные не в садо-педерастических интернатах, а на полях и морях сражений.

Эдвардианство стало последним взбрыком (или всхрюком?) традиционной для пресловуто обремененного белого человека системы ценностей, после которого его эра окончательно завершилась победой паранойяльного, истеричного и хитрожопого бога креолов, которому и имени-то нормального нет.  Образы героев этого и чуть более позднего времени, вроде, скажем, Лоренса, несут на себе печать пресыщенности, извращенности и декаданса.  Они все еще действуют "по-марсиански", но все больше косвенно: провоцируя, внося смуту, даже предавая.  Последним пристанищем воинских добродетелей и романтики становится литература.

Именно в это время в широкий языковой обиход проникает слово, бывшее до этого эвфемизмом любого рода торговли.  Само слово "business" имеет очень широкий спектр значений, включая предельно общие: не только "занятие", но и "дело" вообще, в том числе, в переносном смысле (ср. "death is a lonely business"), однако в другие языки оно стало проникать, прежде всего, как "приличное" название коммерческой деятельности.  Это значило, что если раньше не стыдно было говорить только о войне и политике, а все остальное обобщалось пренебрежительным термином "занятия", теперь именно эти "занятия" стали основным делом не только буржуа, но и жантийомов, тут же переставших быть таковыми.

И по-другому не было никогда.  Начиная войну, латины первым делом открывали ворота храма Марса, как бы выпуская его наружу.  Именно поэтому его называли, в частности, "Марс Грядущий" (Mars Gradivus).  И любой, кто хоть чуть-чуть взыскует смысла, понимает, что иначе и быть не может.  Потому что иначе - утрата не только смысла, понимания происходящего, но и идентичности, родства - всего, что можно было бы назвать в этом мире собой.  Человек должен быть призван - именно призван к чему-то большему, чем обеспечение сиюминутных потребностей капризного и вечно ломающегося "скафандра".  Понимание этого ощущается даже в "исторически адекватном" (то есть, учитывающем представления современных историков) английском сериале со стереотипно фиговым и конъюнктурным подбором актеров.  Несмотря на все условности, что-то движется внутри позвоночника, и сердце раскрывается в предчувствии того, что непременно прийдет.  И, возможно, мы еще успеем побыть его частью.

rougelou: (Default)

Известно, что комментаторы - как современные автору, так и более позднего времени - широко расходятся в оценке содержания и смысла этого стихотворения, особенно, в части субъекта высказываний, выделенных у автора (и в переводе) курсивом.  Возможно, я придал ему несколько большую определенность, хотя и не имел такого намерения.

Не вдаваясь в подробности, замечу лишь, что Царь (King) не имеет права прощать, поскольку сам подлежит "железному" закону действительности, над которой не имеет никакой власти.  Поэтому, пытаясь простить Боярина (Baron), он, на самом деле, рассчитывает на его сочувствие, признавая его равным себе.  А вот, так ли это, - большой вопрос.
Не является ли Боярин, несмотря на свое подчиненное положение  в этой реальности, существом иного уровня, иной даже природы?  На мой взгляд, его поведение по отношению к результатам собственных действий (включая фактический отказ от "Сил и Престолов") косвенно об этом свидетельствует.


Несмотря на известный, свойственный Киплингу как бы формализм и даже излишнюю, на взгляд некоторых, рациональность, проявляющуюся в структуре его стихотворных произведений, я убежден, что многие из них и, особенно, это, являются "стихами" в первозданном смысле слова - емкими и законченными, каковые не могут быть созданы иначе, как по вдохновению (стиху). Уверен, что это ощущает любой непредвзятый читатель.


Для того, чтобы это можно было почувствовать и в переводе, я решил максимально сохранить свойственные оригиналу и манере Киплинга в целом жесткость, конкретность и прямоту.  С этой целью мне пришлось прибегнуть к нескольким "финтам".


Во-первых, я попытался сохранить размер. Надеюсь, это удалось: настолько, насколько позволяет "русская медлительная речь".  Во-вторых, (отчасти ради сохранения ритма, отчасти для вящей естественности) лексика претерпела "русификацию".  Получилось, вопреки ожиданиям, вполне уместно.  Так, Baron превратился в Боярина, а King (который этимологически никакой не "король", а "конунг" и "князь") - в Царя.  Конечно, от этого текст утратил специфический амбьянс европейского феодального средневековья, но это, как ни странно, картины не испортило. Наоборот, подобный поход позволил более ярко проявить ассоциативный пласт, не обнаженный столь явно в оригинале: в переводе, вместо слова "master" применительно к Железу употребляется кое-где слово "царь", что более явно противопоставляет его Царю - герою стихотворения.  В общем, можно сказать, перенос на русскую почву прошел успешно.

Здесь можно усмотреть и еще один важный момент.  Царь побеждает Боярина, в сущности, технически: расстреливая его рыцарей из пушек.  На что надеется Боярин, идя в заведомо смертный бой?  Что он может противопоставить Железному Закону, воплощенному в чугун пушечных ядер?  Не обернется ли этот закон впоследствии против победителя?

Он говорит, что хотел показать, как этот закон действует в отношении всех, включая его самого, но что из этого следует?  Судя по всему, Боярин понимает его так: раз сила безусловна, нет необходимости сдаваться на милость кого бы то не было.  Нужно иметь дело с последствиями своих деяний самому.  Возможность иного - лишь видимость.

Радьярд Киплинг


ХЛАДНОЕ ЖЕЛЕЗО


(перевод Вадима Румынского)


"Злато любимой, серебро для дев,

Медь получит мастер, в деле преуспев!"

"Так!" – рек Боярин, что был доселе нем,

"Но Хладное Железо – господин им всем".



И поднять крамолу на Царя посмел:

Осадивши город, сдаться им велел.

"Ну уж нет!" – ответил со стены пушкарь,

"Будь Хладное Железо теперь над вами царь!"

Горе Боярину и войскам его,

Что побиты ядрами все до одного!

Скованный, в темнице он теперь сырой

И Хладное Железо – одно тому виной.


Добрый Царь, однако, такую начал речь:

"Что, коль отпущу тебя и верну твой меч?"

"Нет! И не смейся над моей судьбой!

Ведь Хладное Железо – царь и над тобой".


"Плачет пусть робкий, молит пусть глупец,

Повод – бесхребетному, кому тяжел венец".

"Чем страшней потеря, надежда меньше тем,

Ведь Хладное Железо – господин нам всем".

Все же Царь ответил (много ли таких!):

"Вот мой Хлеб, а вот Вино – садись, отведай их.

Ешь и пей за Деву, мне памятные дни,

Когда Железо Хладное царило над людьми".


Благословил он Чашу и Хлеб рукою взял,

Протянул Боярину и после лишь сказал:

"Вот Руки, что пронзили гвозди за Моей стеной,

Ведь у Железа Хладного есть власть и надо Мной".

"Рану стерпит дерзкий, боль сильный лишь снесет,

Мирра и бальзам – сердцам, чьим ранам прерван счет.

Я прощу измену и все верну затем,

Что Хладное Железо – господин нам всем!"


"Ждет венец героя, скипетр – храбреца,

Силы и Престолы – тем, кто не отступится!"

"Нет!" – сказал Боярин, склонясь пред алтарем,

"Хладному Железу всем нам быть царем!

Крестному железу – быть нам всем царем!"


_______________


Rudyard Kipling


COLD IRON



GOLD is for the mistress - silver for the maid" -

Copper for the craftsman cunning at his trade!"

"Good!" said the Baron, sitting in his hall,

But Iron - Cold Iron - is master of them all."


So he made rebellion 'gainst the King his liege,

Camped before his citadel and summoned it to siege.

"Nay!" said the cannoneer on the castle wall,

"But Iron - Cold Iron - shall be master of you all!"


Woe for the Baron and his knights so strong,

When the cruel cannon-balls laid 'em all along;

He was taken prisoner, he was cast in thrall,

And Iron - Cold Iron - was master of it all.


Yet his King spake kindly (ah, how kind a Lord!)

"What if I release thee now and give thee back thy sword?"

"Nay!" said the Baron," mock not at my fall,

For Iron - Cold Iron - is master of men all."

"Tears are for the craven, prayers are for the clown

Halters for the silly neck that cannot keep a crown."

"As my loss is grievous, So my hope is small,

For Iron - Cold Iron - must be master of men all!"


Yet his King made answer (few such Kings there be!)

"Here is Bread and here is Wine - sit and sup with me.

Eat and drink in Mary's Name, the whiles I do recall

How Iron - Cold Iron - can be master of men all."

He took the Wine and blessed it. He blessed and brake the Bread

With His own Hands He served Them, and presently He said:

"See! These Hands they pierced with nails, outside My city wall,

Show Iron - Cold Iron - to be master of men all."


"Wounds are for the desperate, blows are for the strong.

Balm and oil for weary hearts all cut and bruised with wrong.

I forgive thy treason - I redeem thy fall

For Iron Cold Iron - must be master of men all!"


'Crowns are for the valiant - sceptres for the bold!

Thrones and Powers for mighty men who dare to take and hold!'

"Nay!" said the Baron, kneeling in his hall,

"But Iron - Cold Iron - is master of men all!

Iron out of Calvary is master of men all!"


_______________



GOLD is for the mistress - silver for the maid" -

"Золото - для возлюбленной (любовницы), серебро - для девушки (служанки, горничной),

Copper for the craftsman cunning at his trade! "

Медь - для ремесленника, искушенного в своем ремесле!"

"Good!" said the Baron, sitting in his hall,

"Хорошо!" - сказал Барон, сидящий в своем чертоге -

But Iron - Cold Iron - is master of them all."

"Но Железо, Холодное железо - господин (хозяин, учитель) их всех".

So he made rebellion 'gainst the King his liege,

[И] вот, он поднял восстание против Короля, своего сюзерена,

Camped before his citadel and summoned it to siege.

Стал лагерем под его цитаделью и предложил ей сдаться.

"Nay!" said the cannoneer on the castle wall,

"Нет!" - сказал канонир (пушкарь) на стене замка,

"But Iron - Cold Iron - shall be master of you all!"

"Ибо Железо, Холодное железо должно быть господином (хозяином, учителем) всем вам!"

Woe for the Baron and his knights so strong,

Горе Барону и его рыцарям, столь сильным,

When the cruel cannon-balls laid 'em all along;

Когда жестокие (жесткие) пушечные ядра уложили их всех подряд;

He was taken prisoner, he was cast in thrall,

Он был взят в плен, он был закован в оковы,

And Iron - Cold Iron - was master of it all.

И Железо, Холодное железо было господином (хозяином, учителем) всему этому.

Yet his King spake kindly (ah, how kind a Lord!)

Все же, Король заговорил милостиво (добро) - сколь добр этот Господин (Господь)!

"What if I release thee now and give thee back thy sword?"

"Что, если я освобожу тебя и верну тебе твой меч?"

"Nay!" said the Baron," mock not at my fall,

"Нет!" - сказал Барон - "Не не насмехайся над моим падением,

For Iron - Cold Iron - is master of men all."

Ибо Железо, Холодное железо - господин (хозяин, учитель) всех людей".

"Tears are for the craven, prayers are for the clown

"Слезы - для труса, молитвы (просьбы, мольбы) - для клоуна (шута),

Halters for the silly neck that cannot keep a crown."

Узда (повод, ошейник) - для глупой (бестолковой) шеи, не могущей нести корону".

"As my loss is grievous, So my hope is small,

"Насколько прескорбна моя утрата, настолько мала и моя надежда,

For Iron - Cold Iron - must be master of men all!"

Ибо Железо, Холодное железо должно быть господином (хозяином, учителем) всех людей".


Yet his King made answer (few such Kings there be!)

Все же Король ответил - мало таких Королей бывает!

"Here is Bread and here is Wine - sit and sup with me.

"Вот Хлеб и вот Вино - садись, отужинай (вечеряй) со мной.

Eat and drink in Mary's Name, the whiles I do recall

Ешь и пей во имя Марии, времен, которые я помню,

How Iron - Cold Iron - can be master of men all."

Как Железо, Холодное железо может быть господином (хозяином, учителем) всех людей".

He took the Wine and blessed it. He blessed and brake the Bread

Он взял Вино и благословил его. Он благословил и преломил Хлеб

With His own Hands He served Them, and presently He said:

Своими Руками Он подал Их и тогда сказал:

"See! These Hands they pierced with nails, outside My city wall,

"Смотри! Эти Руки пронзены гвоздями за стенами Моего города

Show Iron - Cold Iron - to be master of men all."

[Чтобы] показать, что Холодное железо должно быть господином (хозяином, учителем) всех людей".


"Wounds are for the desperate, blows are for the strong.

"Раны - для отчаянного, удары - для сильного.

Balm and oil for weary hearts all cut and bruised with wrong.

Бальзам и масло для усталых сердец, израненных и избитых неправдой (кривдой).

I forgive thy treason - I redeem thy fall

Я прощаю твою измену, я возмещаю (восстанавливаю) [последствия] твоего падения,

For Iron Cold Iron - must be master of men all!"

Потому что Холодное железо должно быть господином (хозяином, учителем) всех людей.


'Crowns are for the valiant - sceptres for the bold!

"Короны - для доблестных, скипетры - для храбрых!

Thrones and Powers for mighty men who dare to take and hold!'

Троны (Престолы) и Силы [атрибуты ангелов] для могучих людей, дерзающих брать и удерживать (владеть)!"

"Nay!" said the Baron, kneeling in his hall,

"Нет!" - сказал Барон, преклоняя колена в своем чертоге,

"But Iron - Cold Iron - is master of men all!

"Но Холодное железо - господин (хозяин, учитель) всех людей.

Iron out of Calvary is master of men all!"

Холодное железо из Креста (с Голгофы) - господин (хозяин, учитель) всех людей.

rougelou: (Default)

  Выкладывать это стихотворение я поначалу не собирался. Во-первых, потому что это уже третье произведение одного автора, а я поначалу обещал ограничится двумя. Во-вторых, потому что я решительно недоволен результатом, то есть перевод мне явно не удался.

  Но случилось так, что, во-первых, стихотворение это возникло в очередной раз как иллюстрация моих собственных слов, но адресат не понимал по-английски. Во-вторых, перевод играет в данном случае роль сугубо утилитарную: передать худо-бедно смысл и намерение автора. Тем более, есть еще и подстрочник.

  Но, если серьезно, это одно из наиболее ярких стихотворных произведений Киплинга, дающее предельно полное представление о его художественном методе. Из-за большей плотности смысла в оригинале, перевод вышел несколько простоват и наивен, но простота эта не случайна, потому что, по сути, все это, не сказать, чтобы короткое, стихотворение передает одну и ту же, незамысловатую на первый взгляд (хотя и парадоксальную для многих) идею, аргументируя и освещая ее с разных сторон. «Фишка» его в том, что смысл раскрывается постепенно и, главным образом, спустя некоторое время по прочтению, но достигается это непередаваемой энергетикой и довольно циничным (свойственным, кстати, Киплингу вообще) подбором словообразов. Оценить это вполне, можно, конечно, только владея языком оригинала, а в переводе, на мой не слишком квалифицированный взгляд, этого не слышно. Поэтому, возможно, подстрочник в данном случае, действительно, не помешает. :-) Орфография традиционная для таких случаев: через знак дроби (/) даны варианты, в круглых скобках - комментарии по ходу, в квадратных - слова и выражения, в оригинале отсутствующие.


tumblr_mimrsr3CnJ1rwtm9vo1_500



Радьярд Киплинг
САМКА

(перевод Вадима Румынского)

Если гималайский фермер на медведя набредет,
Покричит он, чтобы монстра отпугнуть, и тот уйдет.
Но медведица немедля растерзает наглеца,
Потому что самка зверя смертоноснее самца.

Днем на солнце нежась, аспид, услыхав беспечный шаг,
Отползет с тропы подальше, чтобы встречи избежать,
Но не двинется и с места, не предпримет ничего
Самка змея, что намного смертоноснее его.

Йезуиты, что крестили и гуронов и чокто,
Быть избавлены молили от жестокой мести скво.
И не воины, а жены наводили страх на них,
Тем, что были смертоносней доблестных мужей своих.

Кроткий духом муж не скажет то, что на сердце лежит,
Зная, что жена от Бога не ему принадлежит.
Но и фермер и охотник согласятся меж собой,
Что и женщина и самка лишь смертельный примут бой.

А мужчина, по натуре, то медведь, то червь, то плут,
Предпочтет договориться, поступиться чем-нибудь.
И лишь изредка, отбросив все сомненья заодно,
Действием поставит точку там, где следует оно.

Страх и глупость вынуждают над поверженным врагом
Учинить суда подобье без нужды малейшей в том.
Грязной шуткой успокоен, сожаленьями распят -
Медлит он с прямым решеньем, и судьба его - разврат!

Но жена его от Бога каждой клеткой естества
Лишь к одной стремится цели, лишь в одном всегда права,
И покуда поколеньям не предвидится конца,
Будет самка, без сомненья, смертоноснее самца.

Та, кому грозит под пыткой смерть за каждое дитя,
Не отчается в попытках, не свернет с пути, шутя.
То - мужские лишь причуды, и не в том находит честь
Та, чья жизнь - иное право, что сама оно и есть.

В этот мир она приходит лишь как мать и как жена,
И величье только в этом обрести вольна она.
И когда вне уз семейных право требует свое,
Тот же образ принимает, та же власть ведет ее.

Убежденья, словно узы для нее, коль нет других,
Ну а доводы, как дети: бог безумцу помоги!
Никакого обсужденья, но слепая ярость, стих,
Разбудивший самку зверя, чтоб сражаться за своих.

Наглый вызов, обвиненья - но медведица разит,
Яд коварства и сомненья - но змея стрелой летит.
Обнажая нерв за нервом, не отступится, пока
Жертва корчится в мученьях, как священник у столба.

И выходит, что мужчина, отправляясь на совет
С храбрецами удалыми, не зовет ее к себе,
Ибо, во вражде со смыслом, служит, кроток он и нем,
Богу отвлеченных истин, что неведом ей совсем.

Зная это, знает также, что она с порога рая
Направлять должна - не править, увлекать, не подчиняя.
И она напоминает все о том же без конца,
Что и женщина, как самка, смертоноснее самца.

_______________

Rudyard Kipling
THE FEMALE OF THE SPECIES
Самка / женская особь видов [животных]

When the Himalayan peasant meets the he-bear in his pride,
Когда гималайский крестьянин встречает медведя на своей земле (букв. «на предмете своей гордости»)
He shouts to scare the monster, who will often turn aside.
Он кричит, чтобы испугать чудовище, которое зачастую сворачивает в сторону.
But the she-bear thus accosted rends the peasant tooth and nail.
Но медведица, [встретив] такое обращение, воздает крестьянину зубами и когтями,
For the female of the species is more deadly than the male.
Потому что самка / женская особь видов [животных] смертоноснее самца.

When Nag the basking cobra hears the careless foot of man,
Когда наг, нежащаяся [на солнце] кобра слышит беспечную стопу человека,
He will sometimes wriggle sideways and avoid it if he can.
Он иногда отползает (букв. «извивается») в сторону и избегает [встречи], если может.
But his mate makes no such motion where she camps beside the trail.
Но его супруга/подруга/самка не совершает такого движения, когда располагается близь тропы.
For the female of the species is more deadly than the male.
Потому что самка / женская особь видов [животных] смертоноснее самца / мужской особи.

When the early Jesuit fathers preached to Hurons and Choctaws,
Когда ранние отцы-иезуиты проповедовали гуронам и чокто,
They prayed to be delivered from the vengeance of the squaws.
Они молили [Бога] быть избавленными от мести скво.
'Twas the women, not the warriors, turned those stark enthusiasts pale.
Это женщины, а не воины, заставляли этих суровых энтузиастов бледнеть.
For the female of the species is more deadly than the male.
Потому что самка / женская особь видов [животных] смертоноснее самца / мужской особи.

Man's timid heart is bursting with the things he must not say,
Боязливое сердце мужчины разрывается от вещей, [о] которых он не должен говорить,
For the Woman that God gave him isn't his to give away;
Потому что женщина, которую дал ему Бог, не его, чтобы ею распоряжаться;
But when hunter meets with husbands, each confirms the other's tale –
Но когда охотник встречается с домохозяевами, каждый [из них] подтверждает рассказ другого:
The female of the species is more deadly than the male.
Самка / женская особь видов [животных] смертоноснее самца / мужской особи.

Man, a bear in most relations—worm and savage otherwise, –
Мужчина: медведь в большинстве отношений; червь и дикарь - в остальных.
Man propounds negotiations, Man accepts the compromise.
Мужчина предлагает переговоры, мужчина идет на (букв. «принимает») компромисс.
Very rarely will he squarely push the logic of a fact
Очень редко он прямо доведет (букв. «продвинет», «подтолкнет») логику событий/происшедшего (букв. «сделанного»)
To its ultimate conclusion in unmitigated act.
До ее окончательного завершения в [ничем] не смягченном действии.

Fear, or foolishness, impels him, ere he lay the wicked low,
Страх или глупость побуждают его, даже когда он повергает злодея,
To concede some form of trial even to his fiercest foe.
Допустить нечто вроде суда даже над самым ярым/лютым/свирепым своим врагом.
Mirth obscene diverts his anger – Doubt and Pity oft perplex
Грязное веселье отвращает его гнев, сомнение и сожаление часто приводят его в замешательство
Him in dealing with an issue –to the scandal of The Sex!
При решении вопроса к половому позору/бесчестью («сексуальному скандалу»).

But the Woman that God gave him, every fibre of her frame
Но женщина, которую дал ему Бог, каждым волокном своего скелета
Proves her launched for one sole issue, armed and engined for the same;
Подтверждает, что направлена на одну единственную цель и для нее вооружена и оснащена.
And to serve that single issue, lest the generations fail,
И, чтобы служить этой единственной цели, дабы не пресеклись поколения/роды,
The female of the species must be deadlier than the male.
Самка / женская особь видов [животных] должна быть смертоноснее самца / мужской особи.

She who faces Death by torture for each life beneath her breast
Та (она), которая сталкивается (букв. «обращается лицом») со смертью под пыткой за каждую жизнь под своим сердцем (букв. «под своей грудью»),
May not deal in doubt or pity – must not swerve for fact or jest.
Не может занимать себя сомнениями или сожалениями - не должна сворачивать с пути ради факта или действия.
These be purely male diversions – not in these her honour dwells –
Это, да будут, чисто мужские отклонения - не в этом покоится/присутствует ее честь.
She the Other Law we live by, is that Law and nothing else.
Она - иной закон, которым мы живем. Только этот закон - и ничто более.

She can bring no more to living than the powers that make her great
Она не может привнести ничего в жизнь, кроме сил/способностей, придающих ей величие
As the Mother of the Infant and the Mistress of the Mate.
Как матери младенца и любовнице/хозяйке супруга/любовника/самца.
And when Babe and Man are lacking and she strides unclaimed to claim
И/но когда ребенка и мужа нет, и она выступает, непрошенная, потребовать
Her right as femme (and baron), her equipment is the same.
Своего права как жены и барона (свободного человека), ее облачение/оснащение то же.

She is wedded to convictions – in default of grosser ties;
Она замужем (букв. «связана») за убеждениями - в отсутствие более грубых уз.
Her contentions are her children, Heaven help him who denies! –
Ее аргументы - ее дети. Небеса, помогите тому, кто [это/их] отрицает!
He will meet no suave discussion, but the instant, white-hot, wild,
Он не встретит учтивого обсуждения, но мгновенную/внезапную, раскаленную добела, дикую
Wakened female of the species warring as for spouse and child.
Разбуженную самку [животного], сражающуюся, как за супруга или дитя.

Unprovoked and awful charges – even so the she-bear fights,
[Ничем] не вызванные / не спровоцированные и ужасные обвиненья - даже если так, медведица дерется/бьется/борется,
Speech that drips, corrodes, and poisons – even so the cobra bites,
Речь, которая просачивается, разъедает и отравляет - даже если так, кобра кусает.
Scientific vivisection of one nerve till it is raw
Научная вивисекция единственного нерва, пока он не оголится,
And the victim writhes in anguish – like the Jesuit with the squaw!
И жертва корчится в агонии, как иезуит у скво!

So it comes that Man, the coward, when he gathers to confer
Вот и выходит, что мужчина, трус, когда собирается совещаться
With his fellow-braves in council, dare not leave a place for her
Со своими товарищами храбрецами на совете, не дерзает/отваживается уделить место ей
Where, at war with Life and Conscience, he uplifts his erring hands
[Там], где в распре / состоянии войны с [самой] жизнью и совестью он воздевает свои заблуждающиеся руки
To some God of Abstract Justice – which no woman understands.
К некому богу отвлеченной справедливости, которого не понимает ни одна женщина.

And Man knows it! Knows, moreover, that the Woman that God gave him
И мужчина знает это! Знает сверх этого, что женщина, которую дал ему Бог,
Must command but may not govern – shall enthrall but not enslave him.
Должна коммандовать/посылать/направлять, но не может / не вправе править - обязана очаровывать (букв. «опутывать»), но не порабощать его.
And She knows, because She warns him, and Her instincts never fail,
А/и она знает, потому что предупреждает его, а ее инстинкты никогда не подводят,
That the Female of Her Species is more deadly than the Male.
Что самка / женская особь видов [животных] смертоноснее самца / мужской особи.




_______________

Rudyard Kipling
THE FEMALE OF THE SPECIES

When the Himalayan peasant meets the he-bear in his pride,
He shouts to scare the monster, who will often turn aside.
But the she-bear thus accosted rends the peasant tooth and nail.
For the female of the species is more deadly than the male.

When Nag the basking cobra hears the careless foot of man,
He will sometimes wriggle sideways and avoid it if he can.
But his mate makes no such motion where she camps beside the trail.
For the female of the species is more deadly than the male.

When the early Jesuit fathers preached to Hurons and Choctaws,
They prayed to be delivered from the vengeance of the squaws.
'Twas the women, not the warriors, turned those stark enthusiasts pale.
For the female of the species is more deadly than the male.

Man's timid heart is bursting with the things he must not say,
For the Woman that God gave him isn't his to give away;
But when hunter meets with husbands, each confirms the other's tale –
The female of the species is more deadly than the male.

Man, a bear in most relations—worm and savage otherwise, –
Man propounds negotiations, Man accepts the compromise.
Very rarely will he squarely push the logic of a fact
To its ultimate conclusion in unmitigated act.

Fear, or foolishness, impels him, ere he lay the wicked low,
To concede some form of trial even to his fiercest foe.
Mirth obscene diverts his anger – Doubt and Pity oft perplex
Him in dealing with an issue –to the scandal of The Sex!

But the Woman that God gave him, every fibre of her frame
Proves her launched for one sole issue, armed and engined for the same;
And to serve that single issue, lest the generations fail,
The female of the species must be deadlier than the male.

She who faces Death by torture for each life beneath her breast
May not deal in doubt or pity – must not swerve for fact or jest.
These be purely male diversions – not in these her honour dwells –
She the Other Law we live by, is that Law and nothing else.

She can bring no more to living than the powers that make her great
As the Mother of the Infant and the Mistress of the Mate.
And when Babe and Man are lacking and she strides unclaimed to claim
Her right as femme (and baron), her equipment is the same.

She is wedded to convictions – in default of grosser ties;
Her contentions are her children, Heaven help him who denies! –
He will meet no suave discussion, but the instant, white-hot, wild,
Wakened female of the species warring as for spouse and child.

Unprovoked and awful charges – even so the she-bear fights,
Speech that drips, corrodes, and poisons – even so the cobra bites,
Scientific vivisection of one nerve till it is raw
And the victim writhes in anguish – like the Jesuit with the squaw!

So it comes that Man, the coward, when he gathers to confer
With his fellow-braves in council, dare not leave a place for her
Where, at war with Life and Conscience, he uplifts his erring hands
To some God of Abstract Justice – which no woman understands.

And Man knows it! Knows, moreover, that the Woman that God gave him
Must command but may not govern – shall enthrall but not enslave him.
And She knows, because She warns him, and Her instincts never fail,
That the Female of Her Species is more deadly than the Male.

rougelou: (Default)

Киплинг - виднейший представитель вражеской литературы периода второго расцвета и заката Британской Империи. Певец колониализма, расизма и британской исключительности, убежденный, как принято считать, в том, что цивилизация заканчивается за Проливом. Крайний индивидуалист и жрец культа силы. К тому же масон - в общем, совершенно одиозная в свете нынешних умонастроений личность. Так нас учили в «проклятом Совке» - так же, примерно, отзывались о нем современники.

Однако, даже беглое ознакомление с наиболее яркими образцами его творчества  обнаруживает странный диссонанс со взглядами и убеждениями, декларируемыми в работах репортажного характера и политических выступлениях. На фоне стремления к предельной ясности и однозначности, цинизма и прагматизма, проступают черты мировоззрения, совершенно чуждого хищнической природе общества, которое он защищал, с одной стороны, и христианской (библейской) морали, на которую он яко бы опирался, с другой. Думается, что его дарование просто не имело подходящего поля для проявления, в связи с чем приходилось довольствоваться имеющимся. В моем представлении, смысл этого дарования - предельный гуманизм, проявляющийся не поборничеством имманентных прав и свобод личности, а безумной, иррациональной верой в Человека вообще, вне зависимости от конкретных форм, принимаемых им в реальности. Но именно эти конкретные формы интересовали Киплинга больше всего. Если разобраться, практически все его произведения посвящены одному и тому же - торжеству человеческого духа в разных людях при разных обстоятельствах (ну, или сожалению в связи с невозможностью такового).

Цикл «Эпитафии жертвам войны» (Epitaphs of the War) написан после Первой Мировой войны в период работы в Комиссии по захоронениям, так сказать, по свежим впечатлениям. Большинство из стихотворений этого цикла максимально емки и сжаты, как того требует жанр. Способность Киплинга к замыканию смысла в тесные стальные оковы слов, где он начинает звучать с удесятеренной силой, проявилась в них четко и многогранно, как нигде. Не будучи связан никаким обязательствами, я решил выбрать одно из них по абсолютному личному произволу. Несколько лет назад я шел мимо нового здания британского посольства и, задумавшись, внезапно уткнулся носом прямо во вмурованную в него медную табличку с  этой эпитафией. Эффект был настолько силен, что стихотворение отпечаталось в уме примерно настолько же рельефно. Разумеется, я подумал, что это неспроста, и решил изучить творчество автора поглубже.

Возможно, повинуясь тому же произволу, в ближайшее время я разделаюсь со всеми остальными и выложу их в этом журнале. С оригиналом же можно ознакомится, например, тут: http://www.kipling.org.uk/poems_epitaphs.htm

Радьярд Киплинг

МЕРТВЫЙ ПОЛИТИК
из цикла «Эпитафии жертвам войны»

(перевод Вадима Румынского)

Рожден без сил,

Не смел дерзать,

И потому решил я лгать.

Теперь мой замысел открыт

Для тех, кто мною был убит.

И что солгать мне им сейчас -

Тем, кто поверил мне в тот раз?

Rudyard Kipling
A DEAD STATESMAN 

I could not dig: I dared not rob:

Therefore I lied to please the mob.

Now all my lies are proved untrue

And I must face the men I slew.

What tale shall serve me here among

Mine angry and defrauded young? 

I could not dig: I dared not rob:
Я не мог копать, Я не дерзал грабить -

Therefore I lied to please the mob.

Поэтому я лгал, чтобы угодить толпе (/удовлетворить толпу).

Now all my lies are proved untrue

Теперь все мои лжи оказались неверны

And I must face the men I slew.

И я должен предстать перед людьми, которых убил.

What tale shall serve me here among

Что за сказка/басня поможет мне здесь/теперь среди

Mine angry and defrauded young?

Моих рассерженных и обманутых юнцов? 


April 2017

M T W T F S S
     12
3 45678 9
1011 1213141516
1718192021 22 23
24252627 282930

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 16:34
Powered by Dreamwidth Studios