rougelou: (Default)
        Советская школа создавалась во время промышленной революции и имела целью ее же, причем, максимально быструю. Этим она ничем не отличается от других школ первой половины двадцатого века во всех промышленно развитых странах. Поэтому целью ее была подготовка достаточно - но не более - квалифицированных "технарей" во всех необходимых в то время областях. Эпоха немногочисленных высокообразованных и разносторонне искусных инженеров в собственном смысле слова (то есть, изобретателей, а не воспроизводителей) - эпоха настоящего политехнического образования - стремительно уходила вместе с традиционным классическим образованием для управляющей "элиты" и прочими атрибутами "старых режимов", потому что массовый и серийный характер производства требовал всеобщей грамотности - прежде всего, технической, но уровень ее становился неизбежно значительно более низким, главным образом, по экономическим причинам: готовить инженера для поточного производства на уровне какого-нибудь Дюпюи де Лома неоправданно дорого, убыточно и, следовательно, полностью бесперспективно в условиях современной - не обязательно, капиталистической - конкуренции. Пресловутый вступительный дореволюционный диктант в политехнический институт про "коллежского асессора" очень показателен: если таких несусветных орфографических - то есть, совершенно "не профильных" - навыков требовали тогда от будущего инженера, не говоря уже об иностранных языках и профильных математике, физике, химии... В позднее же советское время, которое удалось застать мне, человеку, проявляющему способности или даже просто интерес к естественным наукам могли простить вопиющую безграмотность.
        С этой точки зрения наиболее эффективен подход Макаренко: максимально сблизить обучение с практикой, чтобы создавать из людей орудия, оптимально мотивированные и подготовленные к решению именно текущих задач. Такой подход максимально близок традиционно-ремесленному, когда подрастающее поколение вовлекалось в реальную деятельность, перенимая по ходу опыт старых мастеров. В идеале, каким он мыслился тем, кто стоял тогда у рычагов промышленного развития, с практикой, производством должна быть связана также фундаментальная и прикладная наука, что обеспечивало бы беспрепятственное и, главное, естественное образование на базе производства, близость к которому не позволяла бы отрываться от действительности теоретикам и изобретателям, стимулируя к развитию менее образованных специалистов.
        Все бы ничего, но снижение образовательных стандартов и поточный метод не могли не сказаться на качестве самой науки, подготовке кабинетных специалистов и генералистов, уровень которой неизбежно и быстро упал. Многочисленные "самородки" из числа молодежи появлялись и реализовывали себя до тех пор, пока у руля стояли инженеры и профессора, подготовленные до Революции, то есть, получившие разностороннее и глубокое образование, не особенно ограниченное экономическими соображениями. Когда же эти самородки, создав советскую промышленность, достигли всего, на что были способны, начался тот самый пресловутый "застой". Дали о себе знать затруднения системного характера. Людей надо было готовить либо гораздо лучше всех вместе, либо по-разному, то есть, возвращаться в той или иной форме к сословной организации, что при имевшихся условиях было не совместимо с идеей о равенстве возможностей для реализации способностей: система междусобойчиков" неизбежно перекрыла бы "социальные лифты", что и произошло впоследствии, но иначе. Поэтому после Войны - вероятно, по инициативе еще Сталина - в школе попытались реализовать первый подход, расширяя и, одновременно, углубляя предметную базу. Появились новые дисциплины: логика, психология, иностранные (даже местами древние) языки. Последние начали пытаться преподавать качественно более основательно, не говоря уже о теоретической основе естественных наук. Школьные учебники 53-го года, с помощью которых мы занимались с детьми, учившимися экстерном, преподносят "вышку" без всякой пощады, с теоремами, доказательствами и обоснованием связей между разделами - так, как теперь только на факультетах теоретической математики.
        Однако уже к 70-80-м не только подход, но и объем сведений сократился значительно. Это я могу засвидетельствовать лично в части, как той же математики, так и, например, иностранного языка: убрали преподавание на нем предметов (хотя специалисты-предметники, которые могли это делать, еще работали), отдельный курс литературы, практику. Причина все та же: слишком круто и дорого, поэтому незачем. Но происходило это не изолированно, а в рамках общемировой тенденции: для жизни в уже сформированной "техносфере" требовался новый тип образования, который - за неимением позитивной концепции развития - до сих пор так и не сформирован. Все, что мы видим сейчас, в первую очередь, на Западе, где, казалось бы, должно быть иначе, - это последствия разной степени деградации предыдущих "образовательных укладов", которую пытаются довести до абсурда.
rougelou: (Default)

Конечно, война - это, прежде всего, кровь, боль, лишения, страдания, ненависть, страх, беспросветность и отчаяние.  Такова она на взгляд человека, для которого любое нарушение механистической размеренности жизни почти невыносимо - современного человека.  Для него в ней больше ничего нет.

Но что есть тогда мир, в котором живет этот человек?  Что он напоминает?

Как странно то, что бед вкусив сполна,
Блужданья мы не в силах прекратить,
Дерзнув узреть судьбу, что нам дана:
Себя самих от жизни пробудить. (1)

Многие мыслители от древности до наших дней (в том числе, и не в последнюю очередь, "нетолерантных" направлений и школ) отмечали положительные стороны войны как явления, возвышающего человеческий дух, мобилизующего силы, способствующего сплочению общества, появлению новых организационных форм, развитию техники и т. п.  Есть у нее, однако, одно свойство, ценность которого для каждого отдельного человека легко перевесит в его глазах все остальное, поскольку не измерима ничем - война освобождает.  Причем, как в смертельном, так и в убийственном аспекте.  Потому что решиться умереть и разрешить себе убивать, на самом деле, - одно и то же.  (Разумеется, для психически цельного человека.)


Принято говорить, что "на войне все средства хороши", но это не отражает сути.  Если состояние войны чисто и беспримесно, вопрос о средствах не возникает вообще, как и само разделение на хорошее и плохое.  Исчезает даже представление о цели.  Человек, вступающий в бескомпромиссное смертельное противоборство, получает возможность отбросить не только социальные условности, но и все атрибуты так называемой личности, превзойдя их.  В это время надзиратели и палачи тюрьмы, в которой пребываем мы все, не имеют над ним никакой власти.

"Страшен, смерть прибежищем полагающий!" - "Timendus est qui mori tutum putat."  И не просто, а "Heu, quam..!" - "О, как..!"

Кому страшен?  Не им ли?..

Стих, Слава, Красота сильны вполне,
Но Смерть сильнее, Смерть - награда мне. (2)

___________________________


(1) http://pranava.livejournal.com/20031.html

(2) http://pranava.livejournal.com/19288.html

rougelou: (Default)
            Написана была мною по следам известных событий, подробно описанных в ней самой. По понятным причинам, далеко идущий вывод, сделанный в заголовке, в печать не пошел.

            Казалось бы, остывшая злоба давно минувшего дня: но как она, бля, злободневна!

            Вспомнил я про нее случайно в связи с весьма толковым и доходчивым (как всегда) выступлением известного просветителя помрачившихся умов, ссылку на которое см. внизу (после статьи).



«ПОЛИТИЧЕСКАЯ КОРРЕКТНОСТЬ» КАК НОВОЕ ЛИЦО ТОТАЛИТАРИЗМА

Наконец-то настало время, когда мы можем с полным основанием порадоваться победе демократии в России и со спокойным сердцем отпраздновать ее победу. Если, конечно, можно считать победой достижение нами уровня так называемых «цивилизованных» стандартов. Ибо что есть демократия, как не форма государственного устройства, при которой любой субъект общества обладает реальным правом на самовыражение и неукоснительное соблюдение собственных интересов остальными его субъектами?

Хочется особо выделить слово «реальным». Ведь в своей современной и наиболее высокоразвитой форме демократия как раз и подразумевает действенное соблюдение интересов каждого субъекта: начиная с очевидных и осязаемых - имущественных, кончая весьма, порой, неоднозначными - моральными. Как добиться того, чтобы последние соблюдались с той же неукоснительностью, что и первые?

Решение напрашивается само собой, заявляя о себе со всей силой очевидности: устранить, по возможности, все поводы, ведущие к разногласиям. Вообще, попытаться сделать так, чтобы различные социальные группы и отдельные граждане не имели возможности проявлять свое отношение друг к другу.

Безусловно, форпост демократических (равно как и многих других) преобразований находится сегодня вовсе не в нашем Отечестве. Успехи, достигнутые на этом поприще единственной сейчас мировой державой - США - вряд ли возможно будет превзойти в ближайшем будущем. Трудно сказать что-либо вразумительное, когда узнаешь о том, что одно только обращение к человеку по какому-либо из его отличительных признаков (совсем не обязательно оскорбительное) может послужить там основанием для судебного преследования. Термин «политическая корректность», официально характеризующий подобный подход, наверняка уже у всех на слуху. Наши заокеанские собратья, похоже, всерьез считают недопустимыми малейшие намеки на то, что человек может принадлежать к иному социальному слою, иметь отличные от других (читай, - свои собственные) убеждения, физические особенности, пол, наконец. Можно было бы оставить в стороне свое искреннее изумление тем, что чернокожего уже нельзя назвать чернокожим, а женщину - женщиной, и продолжать взирать на все это со стороны. Можно, если закрыть глаза на то, что подобная тенденция, пусть медленно и не в таких крайних формах, но начинает проявляться и у нас.

Вероятно, многие не согласятся со мной, возразив, что на очереди стоят задачи более важные, чем выдумывание очередного жупела для устрашения общественного сознания. В ответ на подобные возражения мне хотелось бы привести один свежий пример, известный всем достаточно хорошо, чтобы каждый мог иметь свое на этот счет мнение. Речь идет о неоднократных изменениях в программе телевизионного канала НТВ, связанных с отменой показа фильма Мартина Скорсезе «Последнее искушение Христа». Хочу сразу сказать, что и на Западе фильм воспринимался разными категориями населения и общественными организациями весьма неоднозначно. Действительно, будучи основан на авторской трактовке событий Нового Завета, фильм вполне способен вызвать резкое несогласие и даже затронуть религиозные чувства многих. В виду этого, в тех же Соединенных Штатах он был отнесен к специальной прокатной категории, что является вполне нормальной для этой страны практикой и при этом совершенно не исключает возможность его просмотра любым желающим. Для подобных фильмов выделяются соответствующие часы на каналах телевизионного вещания (что, кстати, учло и НТВ, планируя показать данный фильм в своей ночной рубрике «Кино не для всех»). В остальном же, определение репертуара и сетки вещания всецело является прерогативой руководства телевизионных каналов. Но в России, как известно, никогда не было в почете следование чужим образцам. Обязательно надо привнести что-то свое и, желательно, пойти в этом гораздо дальше.

Демонстрация фильма официально отменялась два раза, затем была перенесена на другую дату, но зритель его так и не увидел. Перенесенный с 29 на 31 мая, фильм так и не «пошел в эфир», на сей раз без каких-либо объяснений и комментариев. Последнее обстоятельство также можно отнести на счет специфики нашего российского сознания, воспринимающего отсутствие информации как должное.

Первый показ картины был запланирован на православную Пасху, и произведенная тогда замена еще могла быть чем-то оправдана. Достаточно было мотивировать это уважением к вековой традиции и, наверняка, вряд ли кто-то возразил бы против этого. Но последующие изменения в сетке вещания вряд ли могут иметь подобное обоснование. Лично я с большим интересом следил за развитием событий и по наивности своей был уверен, что в конце концов справедливость будет восстановлена. Но когда после знакомой заставки появились титры на французском языке, я понял, что моим самым худшим опасениям суждено было подтвердиться: демократия в нашей стране шествует семимильными шагами и, пусть в неявной пока форме, осваивает новые рубежи.

Думается, не имеет принципиального значения как и в какой форме оказывалось давление на руководство канала, так как вполне очевидно, откуда оно могло исходить. И тот факт, что интересы одной (пускай очень авторитетной) организации смогли взять верх в вопросе, касающемся всех, представляется весьма симптоматичным. Хочется верить в искренность намерений ее представителей, не пожелавших иметь дело с общественным резонансом, который эта картина неизбежно получила бы. Но давайте попробуем увидеть за этим тенденцию, развитию которой они, осознанно или неосознанно, способствовали. Представим себе на минуту несколько нелепую для нашей страны ситуацию, когда необычайно широкой распространение получает движение «За трезвый образ жизни». Его представители имеются во всех государственных и большинстве влиятельных общественных организаций, его парламентское лобби сильно настолько, что может активно влиять на законотворчество, президент и правительство вынуждены считаться с ним. И вот, по давней традиции, один из каналов центрального телевидения планирует показать накануне Нового Года любимый всенародно фильм «Ирония судьбы, или «С легким паром!». Как вы думаете, какое отношение может вызвать у членов подобной организации образ главного героя? Да и вообще, о каком счастливом исходе может идти речь для человека, который если и не является законченным алкоголиком, то по крайней мере не прочь выпить и не вполне «контролирует ситуацию». Очевидно «непьющие» же люди предстают в картине в не совсем выгодном свете. Думаю, что дальше можно не продолжать. Однако надо сказать, что в отличие от Америки, где подобный вопрос был сразу же предан гласности и разрешен в законодательном порядке, у нас он так и останется предметом «подковерных» баталий и широкий зритель вряд ли будет иметь возможность еще раз насладиться любимым зрелищем.

Хочу сразу же успокоить читателя: судьба нашего бывшего заокеанского соперника нам вряд ли грозит. Нелепо было бы вообразить, что наши женщины будут иметь возможность подавать в суд за брошенный ненароком слишком по их мнению «откровенный» мужской взгляд или (не дай бог!) - комплимент. Странно представить себе также, что граждане бывших среднеазиатских и кавказских республик СССР, за которыми в последнее время закрепился изуверский и нелепый ярлык «лицо кавказской национальности», а заодно и наши гости из-за рубежа, будут делать то же самое при одном упоминании об их этнической принадлежности. Но то, что наметившаяся тенденция к взаимному отчуждению людей, принадлежащим к разным социальным, этническим группам, религиозным конфессиям и.т.п. может обрести свое зримое проявление и у нас, не вызывает сомнений. Легко предположить, к чему это может привести при хорошо известной склонности российского менталитета доводить все до абсолютной (неизбежно абсурдной) крайности. Страшно даже подумать о том насколько может сузиться сфера индивидуального выражения, ограниченная постоянно сужающимся кругом социально допустимых «безопасных» тем. Полагаю, у большинства читателей еще свежи воспоминания о тех временах, когда подобное положение существовало не умозрительно, а было повседневной реальностью.

Может быть, будучи рассмотрена в более широком контексте мирового развития, вышеочерченная тенденция и не покажется столь уж безысходной, хоть и останется при этом неотвратимой. Возможно, потребуется достигнуть ее логического завершения (а именно, ситуации полной социальной изоляции каждого индивида в отдельности), чтобы до сознания большинства людей дошло наконец, что ксенофобия, равно как и другие формы проявления враждебности и агрессии, не нуждается в поводе, поскольку берет свой исток в психике любого из живущих на земле людей. Но все же, хочется верить, что наше влияние на собственную историю не ограничивается исполнением функций статистов, неспособных воздействовать на ее ход хотя бы (а может быть и в первую очередь) посредством осознания современных нам реалий и активного проявления своего к ним отношения. В противном случае, не стоило бы даже и заводить об этом разговор.

rougelou: (Default)
    Геном - это конструкт с многопорядковой избыточностью элементов. Кто/что делает гены доминантными и рецессивными, закрепляет "гаплогруппы" и т. п., находится вне компетенции генетики, которая суть простая комбинаторика, констатирующая свершившиеся факты (как, впрочем, и все современное "естествознание"). Гитлер, как и Шпенглер, был прав: сначала идея и сознание - раса потом.

    "Арийский человек, как вид, выживет не с помощью политических или социальных движений, но через духовное возрождение, в котором белая раса заново откроет для себя свои мифы и легенды, своих Богов. Так и только так арии сохранят свои корни, сущность и силу своей цивилизации." -  Юнг


    К дядькиным словам остается добавить только, что отношения с Богами будут строится на совершенно ином уровне: гораздо интимнее, непосредственнее, чем в известную нам историческую эпоху. Пройдя через эоны почти совершенного бессилия и полного, граничащего с небытием отчаяния, люди (пусть, далеко не все) научились гораздо тоньше обращаться с реальностью и, одновременно, дорожить тем, что считали когда-то неотъемлемым и естественным: своей истинной семьей и целостностью своего мира.
rougelou: (Default)

Наткнулся недавно вот на такое: http://kajaleksei.livejournal.com/15778.html


Поскольку разбирать все подряд нет сил и времени, ограничусь пунктом, который мне особенно понравился - насчет "меневрирующей гиперзвуковой головной части".


Для тех, кто не знает: речь идет о снаряде, падающем (двигающемся по баллистической - параболической - траектории), фактически, из космоса, и по ходу выпускающем всякие "элероны" чтобы изменить направление. Скорость этой хрени может быть от 5 до 7 километров в секунду. И попасть она должна в другую такую же хрень, движущуюся с такой же скоростью.

Для сравнения: начальная скорость "простой" свинцовой пули, выпущенной из автомата Калашникова - около 715 метров (то есть, менее 1 километра) в секунду.


Вопрос: насколько просто попасть пулей в другую пулю? Насколько возрастает сложность этой задачи, если скорость обеих пуль увеличивается в 10 раз?


Если же эта штука будет пытаться поразить ракету противника на взлете, то она (точнее, ракета, несущая и выводящая ее в верхнюю точку траектории) должна быть запущена раньше. Если ракета противника, скажем, в Красноярске, а "противоракета" в Бохне, подлетное время составит около 10 минут.


Вопрос: успеет ли красноярская ракета стартовать, если данные о старте и направлении бохненской ракеты будут получены и обработаны минуты через полторы? Если да, то сможет ли эта дрянь попасть в саму ракету или, хотя бы, в шахту, где она находится? Если да, то что делать с другими ракетами, которые входят в состав мобильных комплексов и могут перемещаться? Что делать с подводными лодками, подлетное время ракет с которых составит от 3 до 5 минут?


Если же ракета уже успеет взлететь, то задача по попаданию в нее баллистическим снарядом на восходящем участке траектории немногим проще уже упомянутого упражнения по сбиванию пули пулей. Проще теоретически, потому что скорость поменьше. Чисто практически же, между этими задачами нет никакой разницы: обе невыполнимы.
Сама идея была "озвучена" в ряду прочих сугубо фантастических проектов еще в 83-м году как часть пресловутой СОИ (стратегической оборонной инициативы или, по меткому выражению советских контрпропагандистов, "программы звездных войн"). Там были еще всякие лазеры с ядерной накачкой, способные сжечь летящую боеголовку или, по меньшей мере, подорвать носитель, а также прочая сугубо умозрительная мудотень, которая не реализована до сих пор.


Короче, америкозы не могут не понимать, что никакой эффективной ПРО (кроме, пожалуй, почти столь же умозрительных высотных ЯВ, которые, все равно, не дают полной гарантии) на данный момент не существует и, судя по всему, существовать не может. Осталось понять, зачем им этот спектакль. Возможно, под ПРО маскируют наступательные системы. Тогда, при достаточном их количестве, это для нас хреново. Возможно, они просто хотят "повязать" поляков, поскольку, теоретически, в случае чего им тогда тоже достанется непосредственно. Нельзя исключать также, что пендосы говорят правду и цели для тамошних ракет находятся на юге.


rougelou: (Default)
Школьнику (лет до 14, а большинству - вообще) ничего из преподаваемого в школе не интересно и не нужно. То есть кое-что, конечно, интересно, но не настолько, чтобы вставать рано утром и идти добровольно в место временного заключения, где тебя будут заставлять и подчинять. В традиционных культурах людей, вообще, раньше этого возраста ничему серьезному учить не начинают. Даже азам, хотя бывают, конечно, и исключения.

  Способность же видеть систему, выделять главное и т. п. формируется и того позднее и, опять же, далеко не у всех, поскольку жизнь человеческого существа сильно зависит от тела, а у тела есть вполне определенные программы. Когда подростку ударяет в голову гормон, все его усилия сосредотачиваются на том, чтобы любой ценой отличиться, выделиться, причем, главным образом, по животному принципу. Срабатывает программа размножения, резко отключающая свойственное младенцам и маразматикам "дивергентное мышление".

  Соответственно, отличие в учебе - удел, как правило, низкоранговых самцов и невостребованных самок, которые не могут составить достойную конкуренцию остальным в силу физической и/или эмоциональной ущербности и/или отставания. Те, кто хорошо учится (получает хорошие оценки), просто обладают "академическими" способностями, то есть легко и эффективно пропускают через себя информацию в больших объемах. Разумеется, зачастую в ущерб физическому и эмоциональному развитию. То есть вся их сугубо половая энергия направляется по необходимости на изучение предметов, в том числе, самостоятельное и углубленное. В подавляющем большинстве случаев судьба "ботана" ожидает детей совершенно определенных юнгианских типов, сфера реализации которых ближе всего к "академической".

  Поэтому, пока "борода не начнет расти как следует" (то есть, примерно, к возрасту, в котором Ломоносов свалил из Холмогор в Москву), ни о каком сознательном, мотивированном и систематическом обучении чему бы то ни было говорить вообще не стоит. Ребенка можно просто вымуштровать и забить в него путем многократного повторения необходимые навыки на уровне рефлексов, используя естественные механизмы мотивации: стремление к лидерству, соперничество, стыд и прочие эмоции. Чем, собственно, школа и занимается. Хорошая школа. Тогда как плохая, как в современной Америке, а вскоре и у нас, просто кладет на это, предоставляя большинству возможность быть стадом в меру собственного скотства, сосредотачиваясь на выуживании способных в количестве, необходимом для следующего этапа обучения, который заканчивается, на самом деле, уже ближе к 30.

  Перед советской же школой, которая, по сути, все еще существует, стояли иные задачи:  нашпиговать всех по максимуму техническими сведениями и развить технические навыки. Это политехническая школа, использующая при преподавании как бы "гуманитарных" предметов те же подходы, что и при обучении математике, физике и всякому ремеслу. Таковы были приоритеты "индустриализации", и о том, как дети усваивают информацию, никто просто не думал: долбежка давала минимально необходимый результат в любом случае.

  Некоторым, все же, удавалось более или менее эффективно "проскочить" мимо технических предметов, но их нельзя было полностью игнорировать. Кроме того, они могли интересовать иного ребенка (например, тогдашнего меня) в сугубо философском или познавательном аспекте.

  Однако, достаточно взглянуть на свой школьный аттестат (или просто припомнить типичное расписание), как цели обучения вырисовываются предельно ясно.

  Во-первых, крайне (с точки зрения школы) специализированная и сложная математика: алгебра и геометрия каждый день, в результате чего, к десятому классу - интегральное исчисление, математический анализ, теория множеств, линейная алгебра, тригонометрия, дифференциальное исчисление и прочие прелести, которые далеко не всякому технарю потребны.

  Во-вторых, невероятно и неоправданно обширные физика и, особенно, химия, без которых (той или иной) также не проходило и дня.

  В-третьих, общее преобладание (я бы сказал, доминирование) предметов "естественного" цикла - как по числу самих предметов, так и по уделяемому им времени. Помимо алгебры, геометрии, физики и химии, были еще география, биология, труд, НВП, а также более кратковременные технические и естественнонаучные довески вроде астрономии, черчения, а в мое время (1978-1988) еще и информатики.

  Какие были у нас "гуманитарные"? Русский? - Это необходимость: все должны писать правильно. История и литература? - Тоже необходимость: все должны иметь более-менее общее представление о том, в какой стране мы живем, а также уметь изъясняться на родном языке письменно. Иностранный? - Можно считать, что его не было в обычной школе, а в спец. (вроде той, в которой учился я) готовили людей для совершенно конкретных практических задач по организации взаимодействия с зарубежными странами, причем, опять-таки, в основном, в технической области: во многих спецшколах преподавали еще и техперевод в УПК. Обществоведение? - Детям надо объяснить, как им повезло. :-) Кстати, дать понять детям, не знающим, что такое эксплуатация, безработица и закон Рикардо, насколько это тяжело и противоестественно, почти невозможно. Следовательно, результат был почти нулевым, что не замедлило сказаться: все это теперь часть нашей действительности.
rougelou: (Default)
    В двух словах, мировоззрение либерала - это мировоззрение избалованного ребенка: он хочет, чтобы ему все разрешали (с оговоркой, что в пределах, не затрагивающих чужих интересов, что - как он НЕ понимает - невозможно), и заявляет, что никому и ничего не должен.

    Иными словами, он требует от власти всего, но ничего не готов для этого делать. Это проявляется в свойственных подростковому возрасту резких метаниях между неадекватной дерзостью по отношению к властным и прочим общественным институтам и беспредельным раболепием по отношению к ним же. Предельно ярко это свойство проявили в ходе процессов 37-38 года многие деятели троцкистского толка и, особенно, Бухарин, чьи давно опубликованные письма к Сталину могут служить хрестоматией по данному вопросу. Примерно в таком же духе выпендрился недавно, как сообщают, известный жидо-грузинский лыска. (Самому читать такое, жалко времени: поэтому довольствуюсь конспектами и рецензиями надежных источников.)

    Следующий шаг - безнаказанность, поскольку если он никому и ничего не должен, кто вправе ему запрещать и, тем более, карать за нарушение чего бы то ни было? Отсюда его звериная ненависть к любому инакомыслию и любой инаковости вообще, проявляющаяся в требованиях "демократических ковровых бомбардировок". Это уже состояние современных "правозащитников" - в 37 году такое было невозможно.

    Результат их деятельности доступен нам в ощущениях как идеал современного западного общественного сознания: "вечная молодость" (точнее, пубертатность) любыми средствами. Поэтому сейчас нет уже мужчин и женщин - есть только девушки и парни, даже если им по 80. И, ведь, говорил же Будда! :-) И даже в Махабхарате об этом сказано (устами Маркандеи, по-моему).

    О некоторых безусловных следствиях этого хорошо сказал мой геббет. :-) См. далее.


rougelou: (Default)

   Мне нравится русский язык в том виде, в каком он есть сейчас. Потому что говорить на нем для меня, все равно, что дышать. Причем дышать свежим и ничем не замутненным воздухом, который врывается в мозг и бежит по венам, наполняя жизнью.

   Совершенно не важно, чем он был еще лет триста назад, и чем мог бы стать, случись все иначе. Колдовское очарование древних наречий, их сонорные реверберации и чередующиеся дифтонги - чистое чувство и пронзающая мысль, ничем почти не прикрытые, дышащие рыжими просветами солнца из под легкого пепла, раздуваемые причудливо колеблющейся струей живительно-бесконечного, неиссякающего напева. Пьянящий звук, звучащий вкус невозможных теперь сочетаний возникают и тут же уносятся ветром, их породившим. Они несоизмеримо полней и прекраснее, но... уже никого не спасут, потому что пути, которые они указывают, запутаные или пресекшиеся, не ведут никуда.

   А русский жив. Жив, несмотря ни на что. Жив ценой небывалых доселе и ни с чем не сравнимых метаморфоз, благодаря которым в нем почти невозможно найти какую-либо явную «логику». Он совершенно такой же как мы: бесконечно противоречивый и парадоксальный, но единый и целостный. Он - то, к чему мы пришли к следующему шагу: ни больше, ни меньше. Он позволяет выйти из любого сложного или деликатного положения, но при этом беспощадно непримирим к малейшей неискренности, ясно выявляя любую попытку казаться не тем, кто ты есть. Многое на нем просто «не звучит», многими его средствами просто нельзя или не принято пользоваться, но именно поэтому его нельзя использовать как конструкт: он не поддается формализации даже на самом примитивном уровне. Любой машинный перевод на русский выглядит как чистое издевательство, а русские термины на экране компьютера - тяжелым наследием времен, когда люди еще говорили по-человечески. :-)

rougelou: (Default)


    Данный текст возник как ответ на вопрос в этой теме: http://pranava.livejournal.com/24251.html#comments

    Перечитав, и осознав все его несовершенства, я, тем не менее, решил запостить его отдельно, потому что он содержит очень простые, но важные выводы, частично отраженные в заглавии темы. Пора возвращаться от обособленных отвлеченных категорий к органическому единству. 


    "В диахроническом контексте, попытки восстановить некий праязык предпринимаются постоянно со времен, когда исследователи окончательно осознали наличие между языками родства (с конце 18 - начала 19 века). С тех пор, время от времени им даже удается прийти к некому "консенсусу", хотя теории, ставящие под сомнение выводы предшественников, возникают постоянно. Однако круг изучаемого материала ограничивается, как правило, рамками той или иной "языковой семьи" (индоевропейской, например), а все попытки за эти рамки выйти (например, так называемая "ностратическая" теория) не имеют достаточной фактической опоры. Лично я считаю, что это не случайно: традиционными средствами исследования "языковых мутаций" по источникам этот вопрос не решить. Вероятно потому, что причины различия между семьями надо искать в различиях между носителями их исходных языков, которые гораздо более фундаментальны, чем считает современная антропология. Одним словом, как может быть восстановлен "язык общего корня", если общий корень отсутствует у говорящих на современных языках людей? Хотя это не исключает наличия некой высокоабстрактной (внеисторической и, вообще, вневременной) матрицы, связывающей все существующие и даже возможные человеческие языки воедино. Интуитивно ее чувствуют многие шизовые, на первый взгляд, исследователи вроде Вашкевича, сопоставляющего русский и арабский, обнаруживая между ними необъяснимую симметрию. Хотя, с точки зрения диахронной лингвистики, между этими языками нет почти ничего общего: ни в лексике, ни в морфологии, ни в синтаксисе.

    Имеет ли смысл восстанавливать древний язык? Я думаю, что, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не хулиганило. :-) То есть, как личный опыт, это невероятно расширяет границы восприятия и возможности воображения. А с точки зрения общесоциальной, никакой пользы от этого нет, потому что формировавшая его среда давно мертва. В результате можно получить представление о чем-то невероятно красивом и даже божественно прекрасном, но поставить себя на место человека, для которого это естественно, не удастся.

    Вы никогда не задумывались, где пролегает граница между языками, которые считают живыми и теми, которые принято именовать мертвыми? Дело в том, что сугубо концептуально (с точки зрения современного научного мейнстрима) ее как бы нет вообще, но в конкретном случае ее ощущает любой. Считается, например, что мертвый язык - тот, который не используется широко той или иной общностью людей для общения на любые темы и не изменяется. Но возьмем, к примеру, латынь на которой множество людей продолжало общаться на любые (хотя, главным образом, религиозные и научные) темы более тысячи лет со времени выхода ее из "народного" обихода. Да и сейчас таких людей немало. За это время латинский язык изменился очень существенно, не только стилистически, но и грамматически. Предпринимались даже попытки создавать не его основе универсальные языки путем упрощения (эсператно, например). Еще более яркий пример подобного активного использования и развития "мертвого" языка являет собой санскрит. Есть даже вполне успешные попытки внедрить его в практику бытового общения (школа Вагиша Шастри, например).

    Но ни латынь, ни санскрит, ни древнегреческий не являются ни для кого "родными". И не становятся, даже в результате опытов по "билингвизации" детей хорошо владеющими этими языками родителями.

    Мне думается, что причина этого - в наличии гораздо более тесной, четкой и безусловной, чем принято думать, связи между языком общения и "энерго-информационной" (чтобы не сказать "генетической" :-)) структурой народа (чтобы не сказать "рода"). Аналогичную связь эта структура имеет с социальной организацией (осознание чего "опустилось" на меня несколько ранее: http://pranava.livejournal.com/37844.html :-)). Вне этой связи, и язык, и общественные институты существуют лишь как модель, которую, конечно, могут использовать другие, живые родовые структуры, что и наблюдается на примере классических языков и культур.

    Возвращаясь к началу, санскрит, греческий и латынь мертвы потому, что мертвы народы, их создавшие. Современные индусы, греки и итальянцы - это другие люди, генетическая структура которых подвергла их, хоть и происходящие от древних, языки необратимым изменениям. И если момент смерти языка можно с уверенностью соотнести со смертью создавшего его (или созданного им, что, по-моему, одно и то же) народа, то последнюю можно констатировать в момент окончательной гибели созданной этим народом социальной структуры. Рим пал потому, что не осталось латинян, которым он был нужен именно таким, каким был. После этого латинский язык стремительно мутировал под влиянием генетической организации германских завоевателей. Причем, гораздо меньше там, где доля "исконного" римского населения была выше - в самой Италии."


    Соответственно, степень родства между языками абсолютно соразмерна степени родства между соответствующими генетическими - не этническими(!) - общностями. Слово "генетические" здесь следует понимать гораздо шире, чем определяет его однокоренная "лженаука" ремесленников, поскольку кровное родство не ограничивается общностью структур, "открытых" этой наукой к настоящему времени. Совершенно не удивительны, поэтому, результаты недавних статистических исследований генетиков на предмет общности гоплогрупп, обнаружившие больше общего между русскими, индусами и персами, чем между русскими и большинством европейцев, включая генетически "титульное" население германских стран.  

rougelou: (Default)
На протяжении жизни мне нередко приходилось слышать мнение, что дескать представители "нерусских национальностей" были более русскими, чем сами русские. Мандельштам-де и Пастернак проявили суть русского слова, как никто, Сталин-де лучше других понял, что нужно русскому народу, и т. п.

Несмотря на то, что в ряде случаев (по крайней мере, со Сталиным) это, действительно, может быть так, сама очевидная "русскость" таких людей является тревожным симптомом. Появление на видных ролях в культурных и организационных структурах этноса "инородцев" означает начало этого этноса конца.

Очень хорошо это прослеживается на примере имперского Рима. Процесс начался уже в первом веке при Юлиях-Клавдиях, а в течение следующих ста лет оформился окончательно. Когда же настоящие латиняне утратили самоидентификацию совсем, империя перестала существовать и на ее территории появились другие национальные образования. Все позднейшие попытки восстановить империю на Западе всегда (без исключения!) плясали от национальной печки, а лозунг "соединенных штатов Европы" как был пустым лозунгом, так и останется им. Любая административная надстройка вроде аппарата ЕС будет эффективна только тогда, когда жители входящих в него стран совершенно забудут, кто они такие и чем отличаются от других. Но вместе с этим из жизни людей уйдет всякое качество (в том смысле, в каком употреблял это слово Генон), а следовательно, и смысл. Иными словами, это не может быть реализовано практически, поскольку равносильно "остановке".

Я хочу сказать, что никогда и нигде не существовало до сих пор государств, в основе которых не было бы того или иного этнического (а, на самом деле, генетического, родового) ядра. Это относится к любым формам организации, любому строю, и в совершенно равной степени к теллуро- и талассократиям, включая даже современную Америку, структурообразующую основу которой составляют бело-англо-саксо-протестанты, играющие до сих пор в ролевую игру о "потерянном колене израилевом", "земле обетованной" и "сбывшемся пророчестве о судьбе" (manifest destiny). Они заселили ее собой, сформировали, как считали нужным, уничтожив конкурирующие этносы и подмяв под себя родственные (немцев, ирландцев), и "рулят" ею по своим законам до сих пор. Не станет их, не будет и Америки в современном смысле, потому что населяющий современные США сброд будет нуждаться тогда в новом государствообразующем ядре, стать которым сможет только генетически единая общность, члены которой осознают ее таковой: негры, латиносы, китайцы - чья возьмет.

Весь их теперешний пресловутый интернационализм и толерантность - лишь часть все той же программы по установлению господства избранных "колен израилевых", включая "потерянное", над остальным миром. Но интересно, что, насаждая все это, они проявляют полное непонимание вышесказанного. Даже если предположить, что в какой-то момент им удастся уничтожить (или, скорее, угнести) национальную идентичность всех остальных этносов, воспитав у них толерантность к любой заразе и любым воздействиям и сделав из них, таким образом, послушных исполнителей собственной воли, проявляющейся через некую "суперструктуру", собственная их идентичность пострадает от этого не в меньшей степени, будучи принесена в жертву чуждому мифу и чуждым генетическим корням.
rougelou: (Default)
Самоцитата: всем, кто готов услышать:


"Физическая нагрузка сама по себе здоровья не прибавляет. Зависимость такового от нее - расхожее заблуждение, подкрепленное заинтересованной пропагандой.

А вот учиться двигаться правильно и, по мере обучения, все более и более эффективно, полезно. Желательно постоянно учиться чему-то новому, нестандартному, а, освоив что-то более-менее хорошо, двигаться дальше. Что является целью: выполнять как можно больше "упражнений" или быть здоровым и готовым к действию?

Хорошая форма (не говоря уже о мастерстве) достигается не тупым повторением движений - "прокачкой", "наработкой", "набивкой" и прочим "потением", возведенным долбоебами (особенно местными) в культ - а максимально осознанным и внимательным их выполнением. Помимо несопоставимо более высокой эффективности, это позволяет избегать перегрузок (в том числе, внутренних органов) и травм. Поэтому, если есть возможность (и желание) заниматься чем-то специально, лучший выбор - прикладное или традиционное но не слишком ритуализированное боевое искусство и/или альпинизм, скалолазанье и/или спортивные единоборства и/или игровые виды спорта, включая командные. Причем последние наименее эффективны и наиболее травматичны в виду кажущейся "безопасности" и, соответственно, низкой алертности (внимательности) игроков. Рискуя же получить сотрясение мозга или переломать кости, люди действуют гораздо более осознанно.

Лично я пытаюсь следовать сказанному всеми возможными средствами, поскольку полное отсутствие движений (особенно, как я уже сказал, нестандартных и ситуативных) ведет к деградации не только тела, но и важнейших аспектов психики.

Конкретными рецептами, пожалуй, не поделюсь, потому что все здесь очень индивидуально. Общий принцип таков: лучше регулярно, понемногу и в охотку, чем редко (даже пары раз в неделю - мало) и через силу. Если работа сидячая, хорошо бы изыскать возможности, буквально, в двух шагах, прямо у стола и "прикладываться" по нескольку раз в день. Я считаю, что здесь вне конкуренции движения из арсенала БИ китайского образца (и им подобных), включая формы с предметами (оружием и не только): они комплексно задействуют все двигательные ресурсы ЦНС и всего организма. Очень повышает тонус элементарный самомассаж: лица, ушей, стоп, кистей, особенно, если понимать, на что и как воздействовать. И все это совершенно не требует специального времени, поскольку выполняется между делом с огромным удовольствием. Если на работу приходится ездить, в маршрут надо обязательно включить пеший этап. Особенно, если есть возможность идти по более-менее приятной местности.

Ну и естественной циклической нагрузки - бега, плаванья - конечно, не заменит ничто. Только она должна быть именно естественной: бег - по пересеченной (желательно, не постоянно одной и той же) местности с полной концентрацией внимания на окружении (механическая же дорожка убъет все: от суставов до желания жить), плавание - тоже, желательно, в естественном водоеме. Хотя оно не обязательно: бег важнее в разы. Главное, не переусердствовать: для поддержания незаурядной в наше время физической формы здоровому взрослому человеку достаточно километров пяти (без особых подъемов и буераков). В общем, тут начинаются нюансы, связанные с частотой, темпом, ритмом, количеством повторений и т. п., а также (что важнее всего) с типом конституции и индивидуальными особенностями, из-за чего, собственно, и нет смысла делиться готовыми рецептами.

Руководствуясь изложенными принципами, каждый может определить меру необходимого ему движения сам. И, как правило, если подойти к этому непредвзято и добросовестно, мера эта не будет иметь ничего общего со стереотипными представлениями о том, чем принято заниматься в порядке "физкультуры". Например, пробегать по 5-10 километров в день (желательно, с грузом) неплохо, но только, если это доставляет удовольствие или если хочешь быть готов к неожиданному марш-броску. Однако есть масса способов подготовиться к этому иначе, а подавляющее большинство людей может прожить здорово и счастливо, никуда не бегая.

Что же касается современных "западных" видов физических упражнений, то наиболее популярные из них противоестественны в принципе, поскольку основаны на ограниченном представлении об организме и телесной динамике. Даже приемы, стыренные в современном их виде с Востока - от акробатических элементов до элементарных отжиманий - умудряются делать так, что они приносят, главным образом, вред.

Это касается и таких, казалось бы, сугубо "восточных" систем как, например, так называемая "йога" (то есть то, что имеют в виду под этим словом здесь). В сущности, это очень изощренная и тонкая практика, главная задача которой не дать телу сдохнуть и поддерживать его в тонусе после многодневного (а иногда многомесячного) сидения в неподвижной позе, когда большинство "нормальных" физиологических процессов замедляется и/или почти прекращается. Именно для этого (и ни для чего более) она была создана. Вторичная задача (решать которую приходится не всем) - разобраться с проблемами, мешающими эту фиксированную позу принять. Причем разного рода хитрые загибы (асаны) играют в системе подчиненную роль: без правильной концентрации и волевого усилия они не только не помогают, а сильно вредят.

Поэтому, если человек просто хочет поддерживать себя в бодром и работоспособном состоянии минимальными средствами, ему вряд ли подойдет древняя гимнастика, для правильного исполнения которой необходимо неплохо владеть "огненным телом". Удовольствие она доставляет (то есть, как минимум, не вредит) тем, кто и так неплохо гнется."
 

April 2017

M T W T F S S
     12
3 45678 9
1011 1213141516
1718192021 22 23
24252627 282930

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 16:32
Powered by Dreamwidth Studios