rougelou: (Default)
Postée à l'origine par [livejournal.com profile] pranava sur Грядущему Марсу: зарисовка о происхождении бизнеса
Чем прилично заниматься?  То есть, чем прилично заниматься "приличному человеку"?

Еще сравнительно недавно - лет 100 назад - ответ был однозначным.  Причем, не где-нибудь, а в самой, как принято считать, цитадели современного торгашества и бездуховности.  Подобающими джентльмену считались три занятия: army, navy, law.  Последнее - с большой натяжкой, как дань необходимости политику быть сведущим в правовых вопросах.  Считать, что англичане всегда все делали чужими руками и горазды только на подлости да всяческий "пеар", значит, упускать из виду половину общей картины, как минимум.  Империя (как и любое государство) была создана военной силой, основу которой составляли люди родом из Британии в мундирах цвета бога войны, воспитанные не в садо-педерастических интернатах, а на полях и морях сражений.

Эдвардианство стало последним взбрыком (или всхрюком?) традиционной для пресловуто обремененного белого человека системы ценностей, после которого его эра окончательно завершилась победой паранойяльного, истеричного и хитрожопого бога креолов, которому и имени-то нормального нет.  Образы героев этого и чуть более позднего времени, вроде, скажем, Лоренса, несут на себе печать пресыщенности, извращенности и декаданса.  Они все еще действуют "по-марсиански", но все больше косвенно: провоцируя, внося смуту, даже предавая.  Последним пристанищем воинских добродетелей и романтики становится литература.

Именно в это время в широкий языковой обиход проникает слово, бывшее до этого эвфемизмом любого рода торговли.  Само слово "business" имеет очень широкий спектр значений, включая предельно общие: не только "занятие", но и "дело" вообще, в том числе, в переносном смысле (ср. "death is a lonely business"), однако в другие языки оно стало проникать, прежде всего, как "приличное" название коммерческой деятельности.  Это значило, что если раньше не стыдно было говорить только о войне и политике, а все остальное обобщалось пренебрежительным термином "занятия", теперь именно эти "занятия" стали основным делом не только буржуа, но и жантийомов, тут же переставших быть таковыми.

И по-другому не было никогда.  Начиная войну, латины первым делом открывали ворота храма Марса, как бы выпуская его наружу.  Именно поэтому его называли, в частности, "Марс Грядущий" (Mars Gradivus).  И любой, кто хоть чуть-чуть взыскует смысла, понимает, что иначе и быть не может.  Потому что иначе - утрата не только смысла, понимания происходящего, но и идентичности, родства - всего, что можно было бы назвать в этом мире собой.  Человек должен быть призван - именно призван к чему-то большему, чем обеспечение сиюминутных потребностей капризного и вечно ломающегося "скафандра".  Понимание этого ощущается даже в "исторически адекватном" (то есть, учитывающем представления современных историков) английском сериале со стереотипно фиговым и конъюнктурным подбором актеров.  Несмотря на все условности, что-то движется внутри позвоночника, и сердце раскрывается в предчувствии того, что непременно прийдет.  И, возможно, мы еще успеем побыть его частью.

rougelou: (Default)
          Омонимия вещь скользкая, большинством "пользователей" языка не осознаваемая.  В сущности, она механизм трансформации смыслов в форме совмещения, перетекания, сплавления и перехода.  "Полные" омонимы (в отличие от омофонов и омографов) неотличимы друг от друга вполне, вплоть до абсолютной идентичности флексий (системы изменений при сочетании с другими словами и образовании других частей речи), но, семантически, их все еще можно отделить друг от друга, если знать об их разном происхождении.

          Слово "обряд" все еще не имеет полных омонимов, чего не скажешь о его глаголе - "обрядить", который может употребляться в смысле нарядить, одеть, убрать.  И употребляется, причем давно и часто, вплоть до того, что другой смысл этого слова большинством русскоговорящих людей совершенно не осознается.  Соответственно, и омонимов как бы нет: "обрядить", значит "нарядить", и все.

          Тем не менее, более древняя форма спряжения (условно и усредненно, "обрядовати"), сохранившаяся в некоторых диалектах и других славянских языках, указывает на смысловое отличие.  Слово "обряд" означает "обход" или "обставление", причем не просто, а по кругу.  Его корень сродни корню слова "радеть" и, возможно, древнего "рота".  Здесь, кстати, возникает забавная омонимия с названием воинского подразделения, имеющего совершенно иное происхождение от поздне-латинского "rupta" (почти букв. "отряд", "отсек") через французское "rote", тогда как  "радеть" и "рота" в смысле "клятва" связаны с движением по кругу и родственны латинскому же "rotare".  В аналогическом (не генетическом) отношении, "обряжать" означает то же, что по-лытыни "curare": в классическом и современном смысле, "заботиться", "печься", но первончаяльно, "разводить костры", "окружать огнями" (ср. русск. "курить", "воскурять").

          "Обряжать" же в смысле "наряжать" имеет изначально другой корень - "раз", как в слове "образ".  Отсюда и иная форма спряжения (с чередованием "ж"), которая никак не клеится к глаголам с исконным корнем "рад".
rougelou: (Default)
          Меня всегда забавляло употребление слова "ликвидировать" в смысле убить.  Помимо злокачественных лингвистов, сейчас вряд ли кто-то задается вопросом, откуда в этом контексте взялось слово, означающее, буквально, "сжижить", "сделать жидким".  А взялось оно из бухгалтерско-инвестиционного узуса, где "ликвидировать" значит, в сущности, продать, сбыть или перевести в максимально "оборачиваемую", ликвидную, то есть денежную форму.  Отсюда редко уже употребимое разговорное "сплавить" и, видимо, преемственное от него современное "слить", а также уголовно-жаргонное "замочить".  Аналогичный смысл имеет популярное в начале XX века и, особенно, в Гражданскую "пустить в расход" - тоже бухгалтерский оборот.  Обе метафоры успешно перекочевали в лексику советского периода, но до сих пор широко употребляется только первая.  В них всё: отношение к жизни, к человеку, к его потенциалу, к войне.  Трусость, мешающая называть вещи своими именами, бездушный цинизм конторской сволочи, торгашеский смысл и скотский дух современных войн.
rougelou: (Default)
          По-русски говорят "гармост".  Слово из административного лексикона классической Спарты.

          Интересно, что хоть и по функциям, это антикризисный управляющий, буквально можно перевести как "советник", а у нас это слово вызывает ассоциацию в первую очередь с гармонией, то есть "гармонизатор".  Если же принять во внимание значение корня - общего и у гармоста, и у гармонии - получится "установитель согласия", состояния, когда "совет да любовь". :-)  Нередко их приглашали в другие полисы специально, чтобы разобраться и навести порядок.

          Такие вот они, спартиаты, суровые долбоебы были: всех зарулить норовили, да не иначе, как кнутом по спине и стрекалом в жопу.  Дикие люди, стартапы сатрапы, туды их в качель!

10329223_523688007758695_9077653364919806489_n
rougelou: (Default)
      Слово "молния", вероятно, сродни торову Мьёльниру, который, как принято считать, от слова "молоть", то есть, попросту говоря, жернов (он же "Thorsstein", или в ономастическом варианте - "Thorstein", камень Тора), хотя в современных скандинавских языках последний называется иначе (ср. норв. "kvernstein").

      Однако, в древне-норвежском молния будет "eld" (ср. эпитет Тора: Eldsnar), а в современном исландском - "eldingar" ("eld" в нем же - огонь).

      При этом, на мысль меня натолкнул, как не странно, турецкий: там молния "йылдырым" (yildirim).  Оставляя пока за скобками вопрос о происхождении тюркских языков, равно как и о том, что, откуда, куда и когда попало, спрашиваю, что же такое тогда "елда"?..  :-)

      По-латынски, молния - "ignis": тоже, можно сказать, "зажигалка", хотя корень совершенно другой, родственных русскому в слове "огонь", санскритскому "агни" и т. д.  Санскритская ваджра имеет, вероятно, тот же смысл (условно говоря, "путь огня"), но фонетически не соответствует ничему из вышеназванного: скорее, здесь "засветился" корень, близкий к русским в таких словах, как "гореть" и "жарить".

      Сегодня, кстати, четверг: мысли случайными не бывают, однако. :-)
rougelou: (Default)

 Любая власть сводится, в конечном счете, к праву (а точнее, к подкрепляющей его способности) применить физическую силу.  То есть, в конечном счете, убить.

      Мало кто вспоминает теперь о том, что латинский глагол "imperare" значит, в первую очередь, "предавать смерти".  Он родственен латинскому же "perire" (гибнуть) - ср. фр. "périr", англ. "perish" и т. п. -  представляя собой вариант его активной формы.  Провозглашая полководца императором, легионеры не только отмечали факт уничтожения возглавляемыми им войсками значительного числа неприятелей (как правило, более тысячи), но признавали за ним право карать смертью.  И императоры республиканского времени активно этим правом пользовались, хотя и не злоупотребляли.  Наиболее хрестоматийный и, возможно, наиболее поздний пример - децимация, устроенная Марком Крассом в войсках, деморализованных поражением от Спартака.  Отобранного по жребию каждого десятого остальные девять должны были забить насмерть палками, после чего стыд за содеянное, реализованный в жажде мести, был столь велик, что поражение непобедимого "фракийца" от битых им уже, казалось бы, воинов последовало незамедлительно.  Пленных не брали вообще: те несчастные, которых потом распяли вдоль Аппиевой дороги, попались людям Помпея и Лукулла, настроенным гораздо более благодушно.

      В первые сто лет империи - период правления так называемой династии Юлиев-Клавдиев - императорами были не все принцепсы, поскольку не все они были, в собственном смысле, военными (как, например, Калигула, Нерон и Клавдий), что не мешало им, однако, использовать это право (imperium) весьма широко.  Если это и вызывало у кого-то возражения, то довольно скоро форма была приведена в соответствие содержанию: Флавии и Антонины - монархи периода кульминации римского могущества - почти все были императорами в формальном (военном) смысле этого слова.

      Если некая власть (общественный институт) убивает, и никто не в состоянии оспорить ее право на это, такая власть "легитимна" или, по крайней мере, своевременна.  Она будет осуществляться беспрепятственно, имея широкую поддержку.  А недовольные есть всегда.

      Соответственно, по решимости власти применять силу можно судить о том, насколько она, вообще, власть.  Например, предыдущая власть на Украине была не способна к этому с самого начала, с тех пор, когда это впервые потребовалось.  Потому что наличие у нее такого права не признавали даже те, кто должен был эту силу применять.  Они совершенно справедливо подозревали, что все свалят на них, что и произошло - так всегда происходит.

      Констатация физической силы как окончательного источника власти имеет еще одно, оптимистическое, на мой взгляд, следствие.  В современном нам мире власти пытаются придать иное обличье.  Широко распространена убежденность в том, что настоящая власть - это деньги (возможность их издавать и регулировать), хозяйственные ресурсы, информация (секреты), массовая информация (вплоть до конкретного "зомбоящика" - так называемая, "четвертая власть") и т. п. - то есть инструменты влияния на условия жизни людей.  Даже при перечислении конкретных "ветвей власти" "демократических" государств, реальную сущность власти умудряются спрятать за словом "исполнительная", причем декларируемого права убивать нет и у нее.  То есть, она как бы может (чужих и/или по крайней необходимости), но это очень, очень, очень, очень плохо - ай, ай, ай!  Конечно, в действительности, там, где власть сильна, она мочит, не задумываясь, но публике все это преподносится не как убийство, а как угодно: от "принуждения к миру" до "гумо-нитратного коврометания".

      Однако, все по-прежнему зависит от того, в чьих руках находятся упомянутые инструменты влияния.  Да, с их помощью можно в известной степени регулировать хозяйственную деятельность, преобладающие в обществе настроения, но нельзя исключить появление тех, кто готов умирать и убивать, не взирая ни на какие условия, равно как и выход таких людей на позиции, позволяющие эти инструменты влияния обойти.  И они вполне в состоянии при определенных условиях все эти инструменты отобрать или уничтожить (по крайней мере, частично).  Если власть сильна, массовые волнения вроде "Торжища людского" для нее ничто.  Применяя силу дозированно, но решительно, скоро и бескомпромиссно, нормальная власть предотвращает гораздо более тяжелые и зачастую кровавые последствия для страны в целом.  В идеальном случае этого даже не заметно: просто, сила незримо присутствует в атмосфере как потенция, вселяя в людей не страх и нервозность (как, казалось бы, должна), а спокойствие и уверенность.  Потому что сами люди ассоциируют себя с ней.  Тут, конечно, можно возопить о "попрании свободы" и притянуть остальные лозунги либерастов, но на деле, людям, спопобным мыслить и действовать, свободы достаточно и тогда.  Поскольку они понимают, что проявление силы требует ограничений, рамок, русла.  Иначе она просто рассеется, и все.

    Не страшны ей даже большевистские "телеграф, телефон, вокзалы" или, в современном контексте, "интернет, мобильная связь, аэропорты", потому что все это многократно продублировано, а захватившая их даже боеспособная армия без снабжения долго не продержится.  На крайний случай есть БОВ, БПЗ (или ПЗБ?), еще раз БОВ, ТЯО и прочие малоприятные для обороняющихся "ништяки", применению которых сильной властью во свое спасение ничто не препятствует.

 А вот реальная угроза жизни реальных этой власти представителей - дело совсем другое...

Зло

Feb. 1st, 2014 17:11
rougelou: (Default)
Интересно, что в языках, происходящих непосредственно от латыни, в самой латыни, а также в английском, зло - это когда мало, недостаточно: "malum", "mal", "male",  "ill", "evil" и т. д.  В русском же и немецком, наоборот: "зло" (зело), "лихо" и, соответственно, "Böse", "Übel".  Как, собственно, в древненорвежском и исландском: "böl" - сродни русскому "боль".

Вот, хожу и думаю, что бы это значило?
rougelou: (Default)


Привести все изложенное ниже в более-менее читабельный вид (порядком это назвать сложно) сподвиг меня провокационный пост Юлии Тимофеевой: http://arhetip-v.livejournal.com/124097.html, за что ей огромное спасибо, поскольку иначе я ничего подобно не выдал бы.  Потому что, зачем писать, когда все и так ясно. :-)

___________________________________


В порядке пропедевтики нескромно сошлюсь на самого себя: http://pranava.livejournal.com/24251.html (абзац № 8 с начала; а для полной ясности - все, с начала до конца).

По-моему, эта сказка не про женщину и даже не про мужчину.  Любые психологические интерпретации всегда казались мне притянутыми в связи с ней за уши, и, как я теперь понимаю, не зря.  Потому что сказка космогоническая, прежде всего.

А, если психологическая, то она про некое достижение духовного порядка, в описании которого женскость лягушки и царевны не имеет определяющего значения, не говоря уже о том, что последняя никак не может быть реальной женщиной.  Скорее, она - вообще все, что может быть у героя: его сила, красота, способности (преимущественно, «волшебного» в нашем понимании свойства) - то есть, не просто анима, как «душа» или «псюхе» («Псюша, Псюша, Псюша - юбочка из плюша» :-)).  Кощей же сиречь тело (ср. санскр. «коша», русск. «кошель», «кошелка» и т. п.), в которое все это заключено, как в тюрьму.

Да, очень легко увидеть в лягухе «зачморенную женсчину», а в ее коже - юнгову тень этой женщины.  Но тогда без объяснения остается не только Кощей (не анимус же это ее!), но и, что более существенно, все дальнейшие предметы и явления, включая не только Ягу (которой еще можно придумать какую-нибудь «роль») и все ее атрибуты - избушку, печку, ступу, метлу, клубок - но также волка, медведя, зайца, утку, сундук на дубу и т. п., которых еще никому из психологов не удавалось втиснуть при мне в одну и ту же версию так, чтобы она не развалилась.  По фабуле сказки, все это не имеет к прямого отношения к самой Царевне, поскольку служит описанию перипетий Ивана в ходе ее поиска.  Сама же она появляется только в начале (демонстрируя свой потенциал) и в конце (ничего уже не демонстрируя).

Ко всему этому, есть еще отец Ивана (царь), два его старших брата и их жены, про которых я, вообще, никогда не встречал ничего вразумительного кроме того, что собираюсь рассмотреть ниже.

Итак, Иван - оставим пока за скобками вопрос о том, кто он сам такой - находит в болоте (то есть, в хаосе; болото - от слова «болтать») вселенную в непроявленном состоянии и забирает ее себе, несмотря на неприглядную внешность, поскольку не сомневается, что она предназначена ему, то есть, веря в свою судьбу.  Находит он ее с помощью стрелы, то есть концентрации энергии на цели, которая ясна ему в принципе, но содержание которой для него темно.  Лягушачья кожа и ее облик в целом, в данном случае, символизируют трансцендентность, непроявленность предмета выбора до тех пор, пока тот не сделан.  Попав к нему домой, лягушка начинает выполнять задания царя-отца (кстати: почему она именно царевна? не дочь ли она ему тоже?), все еще скрывая свою истинную сущность ото всех, включая самого Ивана, то есть проявляется в виде отдельных достижений, условно говоря, сиддх.  И лишь в последний раз она оказывается вынужденной явить себя как таковая, то есть, ничем не ограниченная творческая сила и абсолютная красота, которая не может быть ни интериоризирована Иваном, ни взята им под контроль, поскольку для того, чтобы быть собой (то есть, беспредельной и всевозможной), должна сохранять связь со своим исходным бытием (хаосом), символизируемую кожей.  Не понимая этого, Иван сжигает кожу, и царевну тут же похищает Кощей, то есть она оказывается во власти тела - представления Ивана о собственной отдельности и ограниченности, делающего невозможным любые эффекты беспредельности, непредсказуемости и творчество вообще.

Дальнейшее - краткое пособие по технологии возврата власти над миром, интерпретировать которое необходимо очень тонко и точно, поскольку любая ошибка может быть чревата последствиями, которые человек не особенно может и представить в силу почти полной неактуальности для сегодняшней практики и/или отвлеченности от нее же.  Возьму на себя смелость предложить свой - очень общий - вариант, который, конечно, не может являться руководством к какому бы то не было действию и т. д. и т. п.  Поэтому любой, кто воспользуется им на свой страх и риск, будет рисковать и бояться сам. :-)

Сначала Баба-Яга.  Это жертва (ср. санскр. «ягья»), причем не просто, а традиционно сваргийская, огненная.  Поэтому отнюдь не случайно живет она в избушке на курьих ножках: корень «-кур-» непосредственным образом связан с дымом и огнем (ср. русск. «курить», лат. «curare» - первоначально, «окуривать» или «окружать огнями»).  Здесь имеет место уже упомянутый мною по ссылке вверху принцип омонимической метафоры: слово «кур» (петух) или «курица» просто созвучно.  Вполне возможно, что рассказчики о метафорах в таких случаях не задумывались, а просто воображали себе то, что казалось им «логичным», заменяя семантически неактуальный дым ногами.  Так это, или нет, мы, возможно, не узнаем никогда.  Как бы там не было, настоящая Баба-Яга живет (а, учитывая наличие «ног», не просто живет, а перемещается) в языках пламени и/или клубах дыма, поскольку и те и другие поднимаются кверху - в локус богов, к которым принято обращаться с помощью огня (боги, в свою очередь, отвечают водой - дождем).  Анатомически, обитель богов (Сварга-лока) находится на уровне солнечного сплетения (манипура-чакры), поэтому, вероятно, огонь необходимо возжечь уровнем ниже.  Возможно, речь идет о целой области (как, например, нижний даньтянь китайской «внутренней алхимии»).  При этом Ивану удается не сгореть в ягиной печи самому (то есть, не войти во «внутреннее пространство материи» - центральный канал позвоночника - уже на этом уровне), после чего он устанавливает с Ягой контакт (в некоторых вариантах, нейтрализует ее) и получает путеводную нить, которя, в отличие, например, от нити Ариадны, не тянется за ним, отмечая путь, а сама указывает его, разматываясь из клубка.  Предположительно, речь идет об этапе внутреннего алхимического «деланья», лучше всего описанного у Ян ЦзунМина (кому интересно, могу сказать, где точно), который у китайцев принято считать «формированием бессмертного зародыша».  Происходит это на так называемом «желтом дворе» (хуан-тин) в солнечном сплетении, анатомически соответствующем манипуре, а космогонически - Божественной Сварге.

Нить, являющаяся из клубка-зародыша (почти наверняка, центральный канал), ведет к дереву, на котором сундук.  Сундук - это грудная клетка, в котором заключен центр человеческого существа, его, в буквальном смысле, солнце.  Чтобы открыть сундук, нужно вырвать дерево, то есть лишить собственное я укорененности в видимой реальности, привязанности к конкретным проявлениям.  Начиная отсюда, на помощь Ивану начинают приходить способности («сиддхи»), приобретенные на предыдущих этапах пути и символизируемые животными.  Что такое медведь, я не могу сказать с определенностью.  Возможно, это омонимическая метафора оголения корней и/или вскрытия сундука (см. статью о животных по ссылке в начале статьи), но не исключено также, что корень «бер» («бр») родственен корням таких слов, как «бормотать», «бурчать», что наводит на мысль о некой методике, родственной мантре.  Заяц - это «эмонциональный ум», «ум сердца», который сразу же начинает метаться, но Иван возвращает его в центральный канал с помощью отрешенности (санскр. «вайрагья») и, возможно, также словесно-звуковых приемов. Все это символизирует волк («варг»; ср. «ворковать», «ворчать»).  Здесь он приближается к краю (см. про утку по ссылке вверху), поскольку появляющаяся из зайца утка соответствует аджне - двухлепестковому лотосу, крылатому солнечному диску и т. п. - который возносит его, позволяя обозреть все пространство сверху, но, одновременно, лишает опоры и ориентиров: на этом этапе сознание может заблудиться в порожденных им же образах и целых реальностях.  На помощь приходит сокол, то есть способность к сосредоточению, позволяющая Ивану обрести чувство направления на новом уровне и впервые выйти за пределы узилища (в виде как собственного тела, так и проявленной Вселенной, то есть яйца), после чего он утрачивает с ним связь, оказавшись «во тьме кромешной» или, буквально, в водах первичного океана.  Что происходит дальше, мне почти непонятно, а точнее, невыразимо словами.  Ясно только то, что нечто ищущее (символизируемое в данном случае щукой, но имеющее в других родственных сюжетах облик, например, дракона или даже русалки) восстанавливает эту связь, но уже на новом уровне, отдавая телесное и вселенское яйцо в руки (то есть, во власть) сознания, для которого оно уже не является тюрьмой.  После этого оно может делать с ним все, что угодно.  Теперь Иван может расправиться с Кощеем, сломав (уничтожив, лишив необходимости) иглу (центральный канал, внутреннее пространство материи), поскольку внутреннее и внешнее теперь для него едины и не обусловлены различными уровнями проявления («чакрами»).  С этого момента он может свободно актуализировать себя в любом пространстве и любое пространство в себе.  Это и есть полнота власти над миром в единстве сознания и материи, которую сознание воспринимало до сих пор как нечто от себя отдельное.  Собственно, и Василисой царевну зовут чаще всего неслучайно. :-)

Помимо лягушки ("мандуки"), ключ к пониманию сюжета этой сказки заключается в имени "Иван".  Дело в том, что у его братьев, равно как и у царя, в любой из «народных» версий данного сюжета имен нет.  Вопреки тому, что врут на голубом глазу попы, оно не восходит к арамейскому "Йоханаан" (которое, действительно, популярно в Европе: Johann, John, Jean, Juan etc.), а гораздо более древнего происхождения, причем, в отличие от последнего, не составное (букв. «Иегова пожалел/снизошел»), а имеет единственный корень.  Несколько видоизменившись фонетически, оно сохранилось в кельтских (и не только) языках: ср. "Ивейн" (Ywain, Yvain) артуровского цикла (совр. Euan, Iwan, Owen), или "Айвенго" (Ivanhoe, почти Иванко :-)) - вполне реальное имя, выбранное Вальтером Скоттом для своего героя.  Различие с иудейским псевдо-прототипом и его современными западноевропейскими деривативами провести просто: для записи имен, родственных Ивану, никогда не использовалась и не используется эразмова буква "j", потому что в них отсутствует йотирование: с древности до сих пор.

Данная особенность проявляется неизменно: первый "и" древних арийских (сваргийских) имен собственных почти никогда не йотируется, несмотря на десятки веков уподобления: Изольда (Исеульт), Ингвар, Игрейн, Игорь и т. д.  Единственное известное мне исключение (да и то, не стопроцентно вероятное) - ведийский Яма, образ которого очень уж очевидно тождественен (или аналогичен?) образу персидского Имы или германского Имира.  Однако, за этой очевидностью может скрываться ловушка, потому, например, что у индусов герой гораздо более близкого - почти буквально того же, что и в Эдде - мифа о первочеловеке, из тела которого создан мир, зовется Пурушей.  Но это может быть, просто, еще один эпитет и, вообще, вопрос особый.

Что же значит "Иван"?  Не вдаваясь сразу в подробности, скажу, что, по наиболее распространенной версии, корень этого слова «деревянный»: по-валлийски, тис - ywen, по-исландски - yr, по-литовски ieva - черемуха, по-английски тис - yew и т. п. вплоть до гипотетического праиндоевропейского «ui», то есть, почти «ви», как в русском слове «вить».  Возможно, это один из эддийской троицы  строителей Вселенной из тела Имира - Вили или Ве.  Кроме того, в общем для любых вариантов сваргийской мифологии и эпоса сюжете о трех братьях, Иван - третий сын, подобный, например, персидскому Траэтаоне (совр. «Фаридун»).  Символически, третий по счету член любой подобной триады и, особенно, третий сын - это третий уровень проявления сознания, когда человеком овладевает "категорический императив трансценденции" :-) - результат осознания себя не тождественным воспринимаемой реальности, чем-то большим ее.

Из трех традиционных каст, Иван принадлежит к магам и жрецам: первый брат воин (в поздних вариантах сказки его стрела находит дворянскую дочь), второй - земледелец (в поздних вариантах - торговец, поскольку женится на «купеческой» дочке).  В конкретных случаях Иван может быть хоть крестьянским, хоть бычьим сыном - суть от этого не меняется, подобно, например, тому, как в различных пересказах былин Илья Муромец становится то тем же крестьянским сыном, то, вообще, «старым казаком», хотя в ранних вариантах сюжета он сын мурмана, то есть, однозначно, воин, причем северного (скорей всего, скандинавского) происхождения.  В более-менее близком к исходному виде, из изначальной былинной троицы сохранился только Микула Селянинович (как его звали в начале, мне неизвестно), а Алеша Попович - продукт уже почти современного «переосмысления» образа волшебного стрелка (ср. нем. "Zauberschütze").  Добрыня Никитич, скорей всего, сюжетный дубль, «конкурент» Ильи Муромца с более как бы русскими корнями, включенный в троицу по идеологическим соображениям (предположительно, конечно).

Неуклюже резюмируя (поскольку писать я уже изрядно заколебался :-)), можно сказать, что Иван путешествует по древу, одновременно, тела, мира и духа, сам будучи чистым сознанием, выраженном в аспекте внимания, сосредоточения.

rougelou: (Default)
Чем прилично заниматься?  То есть, чем прилично заниматься "приличному человеку"?

Еще сравнительно недавно - лет 100 назад - ответ был однозначным.  Причем, не где-нибудь, а в самой, как принято считать, цитадели современного торгашества и бездуховности.  Подобающими джентльмену считались три занятия: army, navy, law.  Последнее - с большой натяжкой, как дань необходимости политику быть сведущим в правовых вопросах.  Считать, что англичане всегда все делали чужими руками и горазды только на подлости да всяческий "пеар", значит, упускать из виду половину общей картины, как минимум.  Империя (как и любое государство) была создана военной силой, основу которой составляли люди родом из Британии в мундирах цвета бога войны, воспитанные не в садо-педерастических интернатах, а на полях и морях сражений.

Эдвардианство стало последним взбрыком (или всхрюком?) традиционной для пресловуто обремененного белого человека системы ценностей, после которого его эра окончательно завершилась победой паранойяльного, истеричного и хитрожопого бога креолов, которому и имени-то нормального нет.  Образы героев этого и чуть более позднего времени, вроде, скажем, Лоренса, несут на себе печать пресыщенности, извращенности и декаданса.  Они все еще действуют "по-марсиански", но все больше косвенно: провоцируя, внося смуту, даже предавая.  Последним пристанищем воинских добродетелей и романтики становится литература.

Именно в это время в широкий языковой обиход проникает слово, бывшее до этого эвфемизмом любого рода торговли.  Само слово "business" имеет очень широкий спектр значений, включая предельно общие: не только "занятие", но и "дело" вообще, в том числе, в переносном смысле (ср. "death is a lonely business"), однако в другие языки оно стало проникать, прежде всего, как "приличное" название коммерческой деятельности.  Это значило, что если раньше не стыдно было говорить только о войне и политике, а все остальное обобщалось пренебрежительным термином "занятия", теперь именно эти "занятия" стали основным делом не только буржуа, но и жантийомов, тут же переставших быть таковыми.

И по-другому не было никогда.  Начиная войну, латины первым делом открывали ворота храма Марса, как бы выпуская его наружу.  Именно поэтому его называли, в частности, "Марс Грядущий" (Mars Gradivus).  И любой, кто хоть чуть-чуть взыскует смысла, понимает, что иначе и быть не может.  Потому что иначе - утрата не только смысла, понимания происходящего, но и идентичности, родства - всего, что можно было бы назвать в этом мире собой.  Человек должен быть призван - именно призван к чему-то большему, чем обеспечение сиюминутных потребностей капризного и вечно ломающегося "скафандра".  Понимание этого ощущается даже в "исторически адекватном" (то есть, учитывающем представления современных историков) английском сериале со стереотипно фиговым и конъюнктурным подбором актеров.  Несмотря на все условности, что-то движется внутри позвоночника, и сердце раскрывается в предчувствии того, что непременно прийдет.  И, возможно, мы еще успеем побыть его частью.

rougelou: (Default)
Как всегда, поводом послужило найденное "в этих ваших интернетах", в данном случае, здесь: http://shatff.livejournal.com/31345.html#t556913

Как всегда, не буду рассуждать о том, насколько явственно слышится в словах автора "хруст французской булки", а перейду к разбору по формальным признакам, после чего места для домыслов останется гораздо меньше.

Слово "обыватель" изначально наделено пренебрежительным смыслом - не только благодаря "советской пропаганде".  Потому что морфологически оно искусственное: сравните со словом "обитатель", образованным естественным путем очень давно и родственным, скажем, латинскому "habitus", где "обит" - это корень.  В слове же "обыватель" первый звук "о" осмыслен как приставка, а корень взят от глагола "бывать", а не "быть", что заведомо предполагает спектр отношения к нему от легкой (и доброй, как в названиях всяких журналов вроде "Московский обыватель") иронии до едкого сарказма.

Слово "мещанин" - буквальный перевод слова "буржуа" или "бюргер" - означает попросту горожанина, жителя "места".  Но не просто, а с западно-русским оттенком, поскольку слово "место" в значении "город" в великорусском языке не употребляется уже очень давно, закрепившись в западно-славянских языках (чешском, польском) и диалектах сопредельных территорий (белорусском, украинском).  Поэтому исторически оно означало, прежде всего, жителя "местечка" - небольшого поселения в Галиции, Западной Белоруссии и Польше (частично входившей в состав Российской Империи).  Кто составлял население этих местечек, и какие там бытовали нравы, уточнять не буду, поскольку это общеизвестно.  Добавлю только, что в свете сказанного нет ничего удивительного в негативных коннотациях, которые приобрело этого слово уже в XIX веке, не говоря уже о советском времени.
rougelou: (Default)
Недавно я попытался отработать довольно слабую лингвистическую версию известного высказывания изгнанного демона из Евангелия от Марка: http://pranava.livejournal.com/67890.html  Честно говоря, несмотря на оригинальность и причудливость, она не казалась мне вполне правдоподобной с самого начала.

На днях же, просто и буднично открылась мне истина :-), столь же простая, сколь и очевидная: Иисус вылечил шизофреника, который осознал все свои личности как единое целое, после чего мгновенно интегрировал их.  Или, скорее, элиминировал большинство из них, объективировав в виде "демона".

Таким образом, традиция права, и слово "легион", действительно, используется здесь как метафора множественности.
rougelou: (Default)
Наткнулся вот на такой любопытный материал: http://varjag-2007.livejournal.com/4705419.html

и понял, что не вполне разделяю позицию автора, утверждающего в частности, что: "Культурные русские люди не матерятся, поскольку в исторической России обильный мат всегда был маркером низших социальных классов".

По-моему, как раз употребление слова "маркер" в данном контексте является маркером человека нерусского. :-)

Материться, на мой аргументированный взгляд, можно и нужно.  Но всегда осознанно и к месту, а иногда и неосознанно, но от души.  Потому что это неотъемлемая часть не только культуры, но и национального сознания - совершенно почти непонятная уже часть, но от этого еще более загадочная и магичная по своему воздействию.  А магии в нашей жизни, как известно, все меньше, и тем меньше, чем западнее.

Речь же можно замусорить чем угодно - не только "неопределенными артиклями" "бля" или "ёпть". :-)

Большинство из приведенных в материале по ссылке слов отмерли вместе с контекстом и это совершенно нормально: человек, стремящийся быть архаичным нарочито, смешон.  Но некоторые, особенно звучные, употребляются до сих пор, в частности, мною: например, брыдлый (брыдлость, обрыднуть), хотя "официальная" форма этого слова "бридый" (бридость, обридеть).

Слово это очень ярко иллюстрирует то, что я сказал выше. Дело в том, что звук "и" (в современном варианте - "ы") изначально в нем отсутствовал, поскольку "р" - был слогообразующим.  Это как при произнесении санскритских слов современными индусами: "риши" вместо "рши".  Поэтому произносить данное слово, не зная этого и как бы кося под старину, смешно само по себе.

Чего нельзя сказать про способы словообразования, многие из которых актуальны до сих пор: если не в "нормативной" речи, то в бытовой. Например, за собой самим заметил: барбос - барбыня - быня.
rougelou: (Default)
Слово "элита" французского происхождния (в русском языке).  Оно абсолютно тождественно латинскому "legio" (набор, отбор, ж. рода.).

В современном русскоязычном контексте это слово ассоциируется, прежде всего, с селекцией (собственно, еще одной ипостасью того же корня - "отбор").  Иными словами, элита - это отборная (часть), лучшие представители породы у селекционеров.  А "legio" (русск. "легион" (от латинского через тот же французский)) - это "набор, отбор".

Вопрос: что имел в виду изгнанный Иисусом демон, сказав, что "имя нам легион, потому что нас много"? (Согласно Вульгате, а по-гречески я не понимаю как следует.)  Имел ли автор Евангелия в виду простую аналогию: легион - много людей, или же смысл был несколько иным?
rougelou: (Default)
Вот спорят до сих пор всякие умники, почему знаменитого датского конунга Гаральда звали синезубым (что известно всем, использующим одноименный протокол радиосвязи между электронными устройствами - Bluetooth).  И херню всякую выдумывают, дескать чернику он любил или какой-то странной стоматологической болезнью страдал.

Так вот хочется мне посоветовать таким умникам проглотить стаканчик нормального (танинистого) красного вина и улыбнуться в зеркало.  Странно, но видимо все эти теоретики строгие трезвенники, либо, наоборот, сторонники сурового вискарно-пивного мужичества, считающие вино напитком для девчонок и пидаров.  Любопытно, что бы они сказали, узнав, что сей брутальный и властный викинг употреблял таковое почти постоянно? :-)
rougelou: (Default)

Вот попросили меня давеча изложить, что я об этом знаю.  И чтобы не потерялось, выкладываю здесь.  Потому что я жадный и к каждому своему пуку творению отношусь с большим трепетом. :-)



"Дело темное. Общепризнанной версии нет и даже я не знаю, на чем остановиться, хотя интересовался этим именем когда-то специально (хотел даже сына так назвать :-)).

Самый распространенный вариант - от германского "Ингвар". Довольно правдоподобная версия, поскольку "н" по некоторым данным мог произноситься в нос, а губной "w" в русском традиционно опускался или транслитерировался как "у". В обоих случаях получалось бы что-то вроде "Игар", от чего до Игоря уже рукой подать.

Вторая правдоподобная версия, так сказать, дославяно-кельтская, то есть: 1) возводящая это имя к временам, когда современных этно-лингвистических общностей (то есть, если можно так выразиться, протонародов: кельтов, германцев, славян и т. п.) еще не существовало как таковых, либо 2) предполагающая заимствование напрямую из кельтских языков где-то во втором-четвертом веках ХЭ. В обоих случаях, первоначально это имя звучало, примерно, как "Эйгр" - ср. гэльск. "Эйгир" или др. греч. "Эгис" (переход "р" и "с" в окончаниях мужского рода очень хорошо известен: например, "с" в латыни доминирует, но "р" встречается кое-где; аналогично, например, в современном литовском; а в германских (древне-норвежском и современном исландском), наоборот). Вопреки современному употреблению, в то время и при таком произношении это имя было мужского рода, женский же вариант звучал как "Эйгрин(э)" (так звали, например, легендарную мать короля Артура (в современном произношении - "Игрейн(а)"). Значение достаточно темно: разброс от "защитника" до "птичника".

Далее следуют разнообразные германские версии, возводящие это имя к таким словам древне-новержского как "eigur" (от "eigra" - блуждать, бродить, скитаться, или "eygja" - видеть). То есть, соответственно, "бродяга" и "глазастый, прекрасноглазый". Возможно происхождение от имени "Эгиль" ("острый", "остроумный") путем засвидетельствованного перехода "л" в "р".

Наконец, сугубая фантастика и экзотика. 1) Обиходная редукция имени вроде "Велигор", хотя в современном русском наблюдается противоположная тенденция: твердое окончание вместо мягкого (Игор вместо Игорь), да и не подтверждается это ничем. 2) "Народная этимология" от слова "игра", которую стоит упомянуть только в связи с тем, что она согласуется с некоторыми историческими данными. Дело в том, что слово "игра" восходит к глаголу, звучавшему около 2 тысяч лет назад в третьем лице единственного числа как "йА(w)г(а)рати". Слово, судя по всему, составное: корень "йаг" означает жертву (ср. санскр. "йагья", русск. "ягА"); корень "рат" связан с битвой в поле или кругу (ср. русск. "рать", "ратоборство"), либо с ритуалом, известным из славянских летописей и арабских источников как "рота".

Сам я не придерживаюсь ни одной из этих теорий, хотя, конечно, древние и загадочные варианты импонируют мне больше. Моего младшего сына зовут, в результате, Эгиль. :-)"

rougelou: (Default)
Речь, как нетрудно догадаться, о патриотизме.

    Изречение это приписывается Сэмьюэлу Джонсону - британскому политику и, что немаловажно, лексикографу (автору толкового словаря) конца XVIII века.  Приписывается почти неизменно с искажением смысла до противоположного: дескать только совершенно конченный человек воспользуется идеей патриотизма в собственных политических или корыстных целях.

    У меня подобная трактовка всегда вызывала некоторый дискомфорт, казалась притянутой за уши и, как выяснилось, не зря.  Поскольку именно так и есть.

    Традиционная (то есть, условно говоря, либерально-космополитическая) трактовка  отражена в Педивикии: http://ru.wikipedia.org/wiki/Патриотизм_—_это_последнее_прибежище_негодяя  В качестве наиболее весомого аргумента приводится свидетельство яко бы очевидца, яко бы свидетельствующего о том, что подобная версия была изложена самим Джонсоном публично.  Не касаясь вопроса о подлинности этого свидетельства (для чего у меня недостаточно сведений, да этого и не требуется; почему - см. ниже), должен сказать, что статья упускает из виду - намеренно или по незнанию/недомыслию - следующие факты.

    В целом, под "последним прибежищем подонка" (не негодяя; почему - см. ниже) автор известной глоссы (определение патриотизма есть в словаре Джонсона) и предположительный автор цитируемого в Педевикии изречения имел в виду, вопреки очевидности, прямо противоположное: то, что даже человек низкого звания, лишенный всяких средств и моральных принципов, может обрести их, честно послужив своей стране.

    Довольно хорошо аргументированное объяснение я нашел вот здесь: http://sanitareugen.livejournal.com/74154.html Поэтому повторять его не буду, а добавлю свои соображения филологического и этимологического характера, каждое из которых перевесит все аргументы в пользу противного.

    Во-первых, данное изречение как таковое представляет собой парафраз более старой поговорки (To serve his country is the last chance for a scoundrel.  Есть и другие варианты - этот встречается, в частности, у Марлоу за 200 лет до Джонсона.) - с использованием актуального иностранного слова (патриотизм).  Необходимо добавить, что во времена Марлоу (елизаветинские и шекспировские, то есть), в период формирования английского национального государства, она была более чем актуальна.

    Во-вторых, автор статьи в ЖЖ, на которую я сослался выше, не совсем верно анализирует происхождение слова "scoundrel", которое является на самом деле прямым переводом на английский староюжнофранцузского "rascaille" (ср. совр. фр. "racaille" и совр. англ. "rascal").  Приблизительно, по-русски оно означает "шкуродер" или "обчищала".  Первоначально это слово употреблялось по отношению к бедным наемникам, занимавшимся грабежом и вымогательством в мирное время.

    Соответственно, мотив службы во искупление здесь самый близкий, а идея про корыстных торгашей (в случае Джонсона, вигов), использующих патриотизм в своих интересах, появилась позже.
rougelou: (Default)
О происхождении животных в русских сказках как бы в эзотерическом аспекте

Анализировать сказки, точнее, их древние сюжеты, вскрывая пласты и находя всяческий скрытый смысл, теперь очень модно. Тем более, что великие прошлого века - от Юнга до Проппа - создали для этого весьма внушительную теоретическую и методологическую базу. Многим «исследователям» она, правда, только мешает, поскольку им угодно находить там все, что только привидится и послышиться, ну да не об этом речь.

Дальнейшее довольно «сыро» и во многих случаях недостаточно обоснованно, поэтому для краткости и внятности пойду дедуктивным путем, начав с конца.

Есть волк, медведь, белка, заяц, сокол, лебедь и утка. Все они встречаются в русских сказках, наиболее архаичных по структуре сюжета, зафиксированных не только собирателями конца XIX века, но и более ранними литературными интерпретаторами, в том числе Пушкиным.

Что они символизируют и почему? Ответ на этот вопрос пытаются искать в свойствах самих зверей - заяц трусливый, лебедь (как правило, женского рода) белая и чистая, медведь сильный и т. д. - однако он лежит совершенно в другой плоскости.

Дело в том, что названия этих животных просто созвучны (порой, до полной идентичности) словам, обозначающим являния и понятия, которые они «символизируют». Последнее условно, поскольку ни о каком символическом отношении и речи здесь быть не может.

Существенно, что подобный принцип созвучности (в противопрложность символизму) существует и широко используется в мифах и даже религиозно-философских текстах на других древне-арийских языках и, в частности, на санскрите. Простой пример из современной практики - «титул» йога, достигшего определенной степени реализации «парамахамса». Все современные комментаторы в один голос утверждают, что в нем имеет место сравнение с лебедем (хАмса), не обращая внимания на бросающееся в глаза наличие в составе этого слова местоимения «ахам» («я»), а также приставки «маха-» (ср. др. греч. «мега-»). Поэтому, несмотря на то, что строго грамматически слово «парамахамса» означает «сверхлебедя», спектр заключенных в нем смыслов включает в себя и «возвысившегося над [собственным или вообще любым] «я»» (парам-ахам-са) и «превзошедшего великих» (пара-махам-са) и даже "сверх-я [есть] то" (парам-ахам-са).

Или, например, слово «мандука» (лягушка) как символ вселенной. Индусы (даже очень образованные и развитые) говорят, что лягушку нельзя обижать именно поэтому, будучи не в состоянии объяснить внятно, что же в ней такого символичного. Однако, стоит только вслушаться в звучание слова и оно приобретет совершенно иной смысл, понятный русскоязычному человеку без объяснений. :-) Вероятно, в русских и прочих «индоевропейских» сказках образ лягушки подразумевает то же самое, вот только называется она на них уже давно совсем другими словами. Однокоренными же слову "мандука" в современных языках являются, например, такие слова как "monde" (фр. "мир" от лат. "mundis"), "Mund" (нем. "рот", "устье", "входное отверстие"), ну и, конечно, русское слово "м...а". :-) В свете этого сюжет о царевне-лягушке приобретает гораздо более конкретный смысл.

Теперь рассмотрим всех перечисленных зверей по порядку. Для этого необходимо вспомнить, как их называли раньше, до южно-славянского и более поздний влияний. Во избежание усложнения и путаницы, ограничимся корнями, не приводя их к конкретному этапу движения гласных.

Волк - «варг». Это звук. Точнее, тот звук, который звучит внутри и образует структуру реальности. С этим связана его странная на первый взгляд роль ездового животного, как в сюжетах об Иване-Царевиче и Сером Волке . Ср. «варган» (музыкальный инструмент, от названия которого - а не от слова «organum» - происходит слово «оргАн»), «враг», «ворог», «варяг» (тот, с кем бранятся, ругаются), также родств. санскр. «варта» (слово).

Интересно, что волк на самом деле не серый, а белый. То есть, первоначально "сизый" (ср. "шизый лебедь" из Слова о полку Игореве) или «сивый». В современном языке это слово, действительно, ассоциируется с серым цветом, что зафиксировано, в том числе, Далем. Однако более древняя этимология свидетельствует однозначно в пользу белизны: ср. санскр. «Шива», «сва», «свати», а также рус. «свет» (санскр. «швета» - «белый»), «свататься» (от «свата/и» - «невеста»), «саван», «сова» (разумеется, полярная) и т. п.

Медведь - «бер». Ср. «брать», «барать» (оголять, ср. напр. англ. «bare»), «брить» и т. п. Смысл этого слова виден также из пары синонимов: «борьба» и «драка». Первоначально, «бороть» (откуда, кстати, более позднее "пороть") и «драть» - одно и то же. И действительно, в сказках, например, о Кощее Бессмертном медведь вскрывает сундук, вырывает из земли дерево, обнажая корни и т. д.

Медведь может также иметь подмеченное еще Геноном, если не ранее, отношение к центру вращения небесной сферы и небесной оси. В разное время словамя с корнем "бор" или "бер" называлось приполярное созвездие - даже сейчас оно Ursa Maior, Большая медведица (cр. "буря", "бурить" в смысле вертеть), но в других культурах оно неоднократно ассоциировалось и с кабаном, вепрем, "боровом" - по тому же созвучию.

Белка - «мысь». Это мысль. Сходство этих двух слов - причина известной шизофренической фразы из перевода Слова о полку Игореве, где Баян «растекается мыслью по древу». Заменив «мысль» на «мысь» можно получить более-менее адекватную метафору, которая, собственно, и имеет место в оригинале.

Мотив белки, путешествующей по мировому древу, встречается также в Эдде. Там белка (Ratatosk - "грызущий/круглый/боевой(?) зуб") бегает по Иггдрасилю вверх-вниз, принося "сообщения" от орла дракону и наоборот.

Нельзя не вспомнить, конечно, и образ белки, вскрывающей золотые орехи с изумрудными ядрами, описанный и Пушкина и встречающийся в кельтских преданиях. Но это уже несколько другая история.

Заяц - «хар» (слово, родственное современному русскому «хорь», «хорек»). Ср. санскр. «хар» (поглощать), «Хара» (поглощающий: эпитет Шивы-Рудры), рус. «харч», а также (в результате ряда движений) «жрать». Так объясняется «парадокс» с зайцем, «пожравшим» утку. Просто заяц как таковой тут не при чем, даже в символическом плане - дело в звучании слова.

Вторая возможная аллюзия - «Хорс», «Хорос» (бог небесной сферы или круга вообще, а в более узком смысле, Солнца, эклиптики). Отсюда «хороший», «хорошо» и т. п. Это также объясняет смысл заключения зайцем в себе утки (см. ниже).

Лебедь - «зиг», «зг» или "згн" (ср. др. рус. «зигзица», лат. «cycnus»). Зга (ср. нем. «Sieg») - это искра, в том числе и та, которую стало принято именовать «искрой божьей» или, скорее, «искрой жизни». Возможна также иная интерпретация - сродни лат. "signum" (знак, знамение, знамя) или нем. "Siegel" (клеймо, печать). Иногда лебедь может путаться с гусем, которые означает совсем другое по форме, но не по сути (ср. белорус. "гук" - "звук", рус. "гудеть", "гусли", "гикать" и т. п.).

Утка - «ут» (ср. «утро»). Это край, предел, более специфически - горизонт: ср. также санскр. «Уттара» (первая/восходящая на востоке (Венера?), либо северная (Полярная?) звезда), англ. «utter», «utmost» (крайний), а также «out» (вне), фр. «outre», «outrer» (доводить до крайности) и т. п.

Сокол (а также щука!) - «сак», «сук». Здесь в современном языке названия почти не изменились: достаточно понять, что означает этот корень (ср. англ. «seek» или нем. «suchen» - «искать»). Кстати, это, возможно, единственный случай, когда корень имеет один и тот же смысл и в названиях животных и в словах (понятиях), подразумеваемых ими в сказках.

На остальных (например, орла, ворона, лису и т. д.) пока нет времени. Да и с первыми-то разобраться как следует не успел. Возможно, кого-то и это сможет подтолкнуть в нужном направлении.
rougelou: (Default)


Язык, как универсалия, или как совокупность всех человеческих языков, всегда стремится к некоторой завершенности и симметрии, в том числе, смысловой. Проявления этой завершенности могут быть, на первый взгляд, наивными и банальными, по крайней мере, с точки зрения диахронной лингвистики. Примеров тому масса: вот один из них.

Латинское слово «tempus» - «время» - будучи прочитанным наоборот (без окончания), почти полностью соответствует русскому «память». Во всяком случае, там те же согласные. Исторически, на основании известных нам фактов, родство между этими двумя словами - абсурд, преодолеть который историческими же средствами невозможно, хотя пытались неоднократно: от «спонтанного» Платона Лукашевича до вполне методичного Франца Боппа, которого уж никак нельзя обвинить в научной недобросовестности. Кроме того, русское слово, вероятнее всего, содержит приставку, а корень его сродни латинскому же «metus» - «страх». Поэтому любое предположение о происхождении одного слова от другого в результате обратного прочтения бессмысленно.

И, тем не менее, факт налицо, а непосредственные причины его происхождения не ясны. Можно лишь предполагать наличие некой универсальной протоматрицы, влияние которой продолжает сказываться и на современных языках, причем скорей всего, является тотальным и безусловным. Иными словами, языки, по крайней мере, в рамках отдельной семьи - в данном случае, индоевропейской - или иной совокупности, принципы для выделения которой в настоящее время не сформированы, представляют собою единую и целостную структуру, обладающую такими наблюдаемыми при сопоставлении отдельных языков свойствами, как симметрия (разноуровневая и разнокачественная) и холотропность.

rougelou: (Default)
Postée à l'origine par [livejournal.com profile] vakomi sur Полные варианты известных поговорок:
Оригинал взят у [livejournal.com profile] oliycska в Полные варианты известных поговорок:
Оригинал взят у [livejournal.com profile] ratibor59 в Полные варианты известных поговорок:
Оригинал взят у [livejournal.com profile] igorinna в Полные варианты известных поговорок:
Автор - Жагуара. Это цитата этого сообщения
Полные варианты известных поговорок:

Ни рыба, ни мясо, [ни кафтан, ни ряса].
***
Собаку съели, [хвостом подавились].

***
Ума палата, [да ключ потерян].
***
Два сапога пара, [оба левые].
***
Дураку хоть кол теши, [он своих два ставит].
***
Рука руку моет, [да обе свербят].
***
Везет как [субботнему] утопленнику [баню топить не надо].
***
Ворон ворону глаз не выклюет [а и выклюет, да не вытащит].
***
Гол как сокол [а остер как топор].
***
Голод не тетка [пирожка не поднесет].
***
Губа не дура [язык не лопата].
***
За битого двух небитых дают [да не больно-то берут].
***
За двумя зайцами погонишься – ни одного [кабана] не поймаешь.
***
Кто старое помянет – тому глаз вон [а кто забудет - тому оба].
***
Курочка по зернышку клюет [а весь двор в помёте].
***
Лиха беда начало [есть дыра, будет и прореха].
***
Молодые бранятся – тешатся [а старики бранятся – бесятся].
***
Новая метла по-новому метёт [а как сломается - под лавкой валяется].
***
Один в поле не воин [а путник].
***
От работы кони дохнут [а люди – крепнут].
***
Пьяному море по колено [а лужа - по уши].
***
Пыль столбом, дым коромыслом [а изба не топлена, не метена].
***
Рыбак рыбака видит издалека [потому стороной и обходит].
***
Старый конь борозды не испортит [да и глубоко не вспашет].
***
У страха глаза велики [да ничего не видят].
***
Чудеса в решете [дыр много, а выскочить некуда].
***
Шито-крыто [а узелок-то тут].
***
Язык мой – враг мой [прежде ума рыщет, беды ищет].

Жагуара

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru


rougelou: (Default)


Прочитал тут очередную "народную" этимологическую версию. Че-то уже и не смешно даже. Однако, вот она:

"В середине 19 века Россия ещё не делала сама свои броненосные линкоры. Их заказывали в судостроительных верфях Англии. Итак, из порта Глазго собирается отплывать в Крондштат один такой броненосец. Во время погрузки припасов на борт один из матросов чувствует сильную боль в животе. На корабле фельдшера нет. Он присоединится к команде только в Крондштате. Поэтому матроса отправляют к портовому доктору-англичанину. 
Матрос приходит к доктору и на пальцах объясняет тому, что, мол, грузил ящики, заболел живот. Доктор осматривает его и пишет справку на английском языке. И тоже на пальцах показывает рабочему, что ему нельзя работать, только отдыхать, а по прибытии срочно показаться врачу.
Матрос радостный, хотя и с болью в животе, идёт с запиской на корабль и показывает её мичману. Мичман знает только немецкий язык, но кое-как находят графу болезнь. "Едрить!" -удивляется мичман: "Написано "херня" какая-то!" 
Матрос идёт к себе. На вопросы о болезни машет рукой: "А... Херня!"
В общем всю дорогу домой он сидит на бухте с тросом и курит. Матросы переговариваются: "Видишь, сидит человек и хернёй страдает!"
Но за сутки до прибытия в Крондштат матрос умирает от страшных болей в животе. У всех на
устах: "От херни какой-то помер..."
Так постепенно неизвестное слово расходится по флоту и начинает выходить в массы. 
Между тем ту самую записку донесли до одного офицера, знающего английский, чтобы всё-таки удовлетворить своё любопытство. Он сказал принесшему: "Это, батюшка, никакая не херня! Это hernia - грыжа по нашему...
"

___________________________________________



Перед нами типичный пример озарения "народного этимолога".

На самом деле, "херня" - от слова "хер". А "хер" - это буква старинного русского алфавита, аналогичная современной "ха".

Поскольку "хуй" говорить было неприлично, упоминали только первую букву этого слова, как, например, теперь все еще говорят дети (слово на букву "хэ"). То есть, "хер" - типичный эвфемизм, аналогичный, к примеру, слову "хрен" - просто сейчас он воспринимается как довольно сильный (подобно всем старинным словам).

Совершенно независимо появилось в русском языке слово "хЕрить", означавшее, буквально, "перечеркивать крестом (подобным букве "хер")", то есть "аннулировать", "делать ничтожным".

А слово "hernia" по нормам того времени прочитали бы как "гЕрния" - даже не "гернЯ". Потому что звук "г" в большинстве великорусских диалектов был все еще мягким придыхательным (как в современном малороссийском и южнорусских).

ЗЫ: С исторической точки зрения, об аутентичности этой "истории" ясно свидетельствует образ мичмана. Автору, вероятно, невдомек, что во флоте Российской Империи звание мичмана соответствовало младшему лейтенанту, то есть было младшим офицерским званием, носили которое выпускники специализированных учебных заведений (в то время, исключительно Морского корпуса), преимущественно дворяне, потомки известных аристократических родов, соответствующим образом воспитанные и обученные. В армии (кроме кавалерии) им соответствовали прапорщики, социальный состав которых, в силу гораздо большей многочисленности, был значительно разнородней, но требования к их подготовке и обучению были не менее высоки.
rougelou: (Default)
Зависит от того, как перевести и/или понять слово "superstition".

Суеверие - это, буквально, "пустая вера" (ср. рус. "суесловие", "суета", др. рус. "шуя", санскр. "шунья" и т. п.). Видимо, это слово ввели в обиход христианские попы применительно к вере во что бы то ни было кроме того, что одобрят они.

Предрассудок - убежденность в чем бы то ни было, имеющаяся до получения достоверных сведений о предмете. Не обязательно укоренившаяся и, тем более, ложная.

Если же брать латинское слово "superstitio", от которого происходит содержащееся в вопросе английское, то оно может быть переведено как "стоящая выше", "поставленная над чем-то".  В классической латыни слово это означало какой угодно предмет почитания (как правило, религиозного), а также чувства, испытываемые по отношению к нему: http://linguaeterna.com/vocabula/show.php?n=44477 ;

То есть русское слово не имеет с латинским прототипом ничего общего.



[Error: unknown template qotd]
rougelou: (Default)
Слово "лучший" не допускает произвольных детерминантов, а слово "аристократ" – эпитетов.

"Aristos" – просто лучший, а "aristocratos" – лучший властелин. Лучший среди всех без всяких оговорок именно как правитель, он не может быть "финансовым", "военным" или даже "духовным".

Власть – вещь безусловная и недвусмысленная: либо есть, либо нет. Способы ее осуществления в целом неизменны – меняются лишь субъекты, от которых зависит ее характер. Когда-то (в гипотетические времена) она принадлежала лучшим, теперь – нет. Следовательно, слово "aristocratos" не имеет права на существование в современном контексте. Равно как и в подавляющем большинстве "исторических". Ибо так могли именоваться лишь лучшие, когда имели силу и возможность властвовать.

Кстати, именно в этом смысле употребляет даное слово Платон, к которому и восходит традиция его применения в современной западной культуре.

April 2017

M T W T F S S
     12
3 45678 9
1011 1213141516
1718192021 22 23
24252627 282930

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 16:36
Powered by Dreamwidth Studios