rougelou: (Default)
Собственно, добавить к этому нечего, поскольку данная фраза обобщает, по-моему, все, сказанное на эту тему ранее.

Любой народ в современном и, тем более, традиционном, генетическом понимании этого слова, имеет свой, разделяемый всеми его людьми идеал общественного устройства и отношений.  Отличие тех, кто действительно является, а не "считает себя" русскими, от всех остальных народов состоит лишь в том, что идеал этот у них принципиально неосуществим.  Знаменитые немецкие "тетки, верность, бухло и песни" - довольно смехотворное, на русский взгляд, основание для отнесения себя к одной и той же общности.  Даже если тетки очень конкретного типа, верность строго определенным принципам, а бухло и песни сугубо традиционные.  Поэтому самоопределение русских исключительно негативно: мы не то, мы не это, мы, вообще, ничто.  И, соответственно, все, поскольку никогда не сможем удовлетвориться ничем определенным.  Но, поскольку никакой практической возможности быть всем у человека нет, а душа, как говорится, просит, единственный выход - считать себя ничем.

Такая идентификация максимально абстрактна и поэтому не может быть разрушена, как бы не пытались.  Любая внедренная извне концепция будет поглощена, переработана и поставлена на подобающее ей (неизбежно частное) место, а ее пропоненты - посланы на хуй.  С точки зрения человека, идентифицирующего себя подобным образом, любой, кто не способен на это, недочеловек.  Причем, не в германском, опять же, смысле: потому что иной, не может того, что мы, а потому что, вообще, какой-то, придерживается чего-то определенного.  Это не имеет ничего общего с желанием записать всех в унтерменши и, таким образом, надуться, как жаба - здесь, скорее, очень горькое сожаление, почти солипсическая тоска.  С этим связано распространенное заблуждение о том, что русские не любят своих и "не стоят друг за друга" - просто к этому отсутствуют грубые и безусловные стимулы, отчего чувство общности срабатывает не сразу: надо ж убедиться сначала, что противник, действительно, "неправ".

Соответственно, русский способен на что угодно, но действует, как правило, лишь тогда, когда не действовать уже нельзя.  Просто потому, что не считает нужным и возможным что-либо навязывать (так как для этого надо положить себе предел), но не готов, все же, прекратить свое существование, дав дорогу торжествующей ограниченности и, следовательно, безумию.  Поэтому любой "русский ответ" можно без всяких оговорок считать ответом неба/бога/вселенной и т. п. - кому как нравится, в том числе, с заглавной буквы.

Возможно, это перекликается с более ранними приближениями к теме: http://pranava.livejournal.com/60449.html и http://pranava.livejournal.com/58638.html
rougelou: (Default)
1390699_10150340934644956_1977807638_n

С точки зрения скрытогосмысла и мировогооккупационногоправительствазаговора, версия может быть только одна: это известная всем по мурально-сэптальной графике так называемая аэровафля, от как бы нем. "Aerowaffe" (воздушное оружие).  Она же - одно из воплощений знаменитой вундервафли (нем. "Wunderwaffe" - чудо-оружие).

Чудо сие явлено на ул. 26 бакинских комиссаров, тангенсально соединяющей проспект Вернадского с Ленинским проспектом на радиусе станции метро "Юбка задранная" "Юго-западная".
rougelou: (Default)
В тексте и образах, доступных зрительному восприятию, есть, практически, все, что составляет знакомую нам всем реальность.  В них же содержится ключ к овладению ею или, по крайней мере, к ее преодолению - для каждого свой.

Перевод бесполезен (по крайней мере, с означенной выше целью) из-за морфологической скудности английского языка и, соответственно, исключительной многозначности слов, которые могут не только употребляться в разном смысле, но и быть, одновременно, разными частями речи - именами и глаголами, как минимум - без ущерба для смысла текста в целом, который, в зависимости от этого, будет разным.  Можно, конечно, разобрать все возможные варианты, но, боюсь, тогда пропадет эффект.  Один, наиболее соответствующий моему актуальному восприятию, я, все же, сделал (см. ниже).  Это максимально (насколько позволяют мои способности) осторожный подстрочник.  Можно, конечно, понять текст сугубо буквально (про подводную лодку или упавший в море самолет), но я с трудом могу представить, кем надо быть, чтобы ограничиться такой трактовкой.  Особенно, в виду официального (это важно) видеоряда, понять который будет легче, если представить участников группы каждого в виде одного из трех начал, формирующих действительность: творением (становлением, содержанием), сохранением (поддержанием, равновесием) и разрушением (ограничением, нормированием, ритмом).  Хотя, представить все конкретно, как катастрофу, - тоже путь, при условии, что удастся воспринять эту ситуацию искренне и тотально, всеми органами и уровнями естества.

"На поверхности явления", это - три неплохо обходящихся со звуком и смыслом парня из Австралии, очарованных "Мазерашей".  В которой, видимо, только и сохранился нужный амбьянс и, возможно, "смысловые тросы", все еще способные поднять нас с этой абиссальной равнины смертной тени.  Либо, наоборот, опустить сюда нечто, способное расхерачить все к Ядреной Матери, слить воду и сменить полярности: поменять местами верх и низ, как минимум.



Claws
Sliding down these walls.
Trails
Leaving ghosts in their wake.
Crush,
Feel the waves come in
Search,
Wash away all their sins.

Godspeed, travel well:
Lightning in a bottle cracks a spell.
Godspeed, travel well:
Fever through your body raising hell.

Fate,
Lead their souls away.
Shake
As your senses awake.

Godspeed, travel well:
Lightning in a bottle cracks a spell.
Godspeed, travel well:
Fever through your body raising hell.



Claws
Когти,
Sliding down these walls.
Сползающие вниз по этим стенам,
Trails
Следы (в т. ч. реверсионные, а также "пути", в том числе, вперед, в будущее - ср. "to blaze a trail"),
Leaving ghosts in their wake.
Оставляющие духов в своих следах/отпечатках/бороздах (букв. "в кильватере").
Crush,
Хрясь!/круши!/дроби!
Feel the waves come in
Смотри/слушай/чувствуй [как] волны входят внутрь.
Search,
Ищи/поиск/обыск,
Wash away all their sins.
Смой/смывает все их грехи.

Godspeed, travel well:
С богом!  Счастливого пути!
Lightning in a bottle cracks a spell.
Молния в бутылке разрушает/раскалывает заклятие.
Godspeed, travel well:
С богом!  Счастливого пути!
Fever through your body raising hell.
Жар по всему телу (букв. "через твое тело") воззывает (букв. "поднимает") ад.

Fate,
Судьба/фатум
Lead their souls away.
Ведет/уводит/веди их души прочь.
Shake
Дрожь/содрогание/вздрогни,
As your senses awake.
Когда (по мере того, как) твои чувства пробуждаются.

[Рефрен]
rougelou: (Default)


Привести все изложенное ниже в более-менее читабельный вид (порядком это назвать сложно) сподвиг меня провокационный пост Юлии Тимофеевой: http://arhetip-v.livejournal.com/124097.html, за что ей огромное спасибо, поскольку иначе я ничего подобно не выдал бы.  Потому что, зачем писать, когда все и так ясно. :-)

___________________________________


В порядке пропедевтики нескромно сошлюсь на самого себя: http://pranava.livejournal.com/24251.html (абзац № 8 с начала; а для полной ясности - все, с начала до конца).

По-моему, эта сказка не про женщину и даже не про мужчину.  Любые психологические интерпретации всегда казались мне притянутыми в связи с ней за уши, и, как я теперь понимаю, не зря.  Потому что сказка космогоническая, прежде всего.

А, если психологическая, то она про некое достижение духовного порядка, в описании которого женскость лягушки и царевны не имеет определяющего значения, не говоря уже о том, что последняя никак не может быть реальной женщиной.  Скорее, она - вообще все, что может быть у героя: его сила, красота, способности (преимущественно, «волшебного» в нашем понимании свойства) - то есть, не просто анима, как «душа» или «псюхе» («Псюша, Псюша, Псюша - юбочка из плюша» :-)).  Кощей же сиречь тело (ср. санскр. «коша», русск. «кошель», «кошелка» и т. п.), в которое все это заключено, как в тюрьму.

Да, очень легко увидеть в лягухе «зачморенную женсчину», а в ее коже - юнгову тень этой женщины.  Но тогда без объяснения остается не только Кощей (не анимус же это ее!), но и, что более существенно, все дальнейшие предметы и явления, включая не только Ягу (которой еще можно придумать какую-нибудь «роль») и все ее атрибуты - избушку, печку, ступу, метлу, клубок - но также волка, медведя, зайца, утку, сундук на дубу и т. п., которых еще никому из психологов не удавалось втиснуть при мне в одну и ту же версию так, чтобы она не развалилась.  По фабуле сказки, все это не имеет к прямого отношения к самой Царевне, поскольку служит описанию перипетий Ивана в ходе ее поиска.  Сама же она появляется только в начале (демонстрируя свой потенциал) и в конце (ничего уже не демонстрируя).

Ко всему этому, есть еще отец Ивана (царь), два его старших брата и их жены, про которых я, вообще, никогда не встречал ничего вразумительного кроме того, что собираюсь рассмотреть ниже.

Итак, Иван - оставим пока за скобками вопрос о том, кто он сам такой - находит в болоте (то есть, в хаосе; болото - от слова «болтать») вселенную в непроявленном состоянии и забирает ее себе, несмотря на неприглядную внешность, поскольку не сомневается, что она предназначена ему, то есть, веря в свою судьбу.  Находит он ее с помощью стрелы, то есть концентрации энергии на цели, которая ясна ему в принципе, но содержание которой для него темно.  Лягушачья кожа и ее облик в целом, в данном случае, символизируют трансцендентность, непроявленность предмета выбора до тех пор, пока тот не сделан.  Попав к нему домой, лягушка начинает выполнять задания царя-отца (кстати: почему она именно царевна? не дочь ли она ему тоже?), все еще скрывая свою истинную сущность ото всех, включая самого Ивана, то есть проявляется в виде отдельных достижений, условно говоря, сиддх.  И лишь в последний раз она оказывается вынужденной явить себя как таковая, то есть, ничем не ограниченная творческая сила и абсолютная красота, которая не может быть ни интериоризирована Иваном, ни взята им под контроль, поскольку для того, чтобы быть собой (то есть, беспредельной и всевозможной), должна сохранять связь со своим исходным бытием (хаосом), символизируемую кожей.  Не понимая этого, Иван сжигает кожу, и царевну тут же похищает Кощей, то есть она оказывается во власти тела - представления Ивана о собственной отдельности и ограниченности, делающего невозможным любые эффекты беспредельности, непредсказуемости и творчество вообще.

Дальнейшее - краткое пособие по технологии возврата власти над миром, интерпретировать которое необходимо очень тонко и точно, поскольку любая ошибка может быть чревата последствиями, которые человек не особенно может и представить в силу почти полной неактуальности для сегодняшней практики и/или отвлеченности от нее же.  Возьму на себя смелость предложить свой - очень общий - вариант, который, конечно, не может являться руководством к какому бы то не было действию и т. д. и т. п.  Поэтому любой, кто воспользуется им на свой страх и риск, будет рисковать и бояться сам. :-)

Сначала Баба-Яга.  Это жертва (ср. санскр. «ягья»), причем не просто, а традиционно сваргийская, огненная.  Поэтому отнюдь не случайно живет она в избушке на курьих ножках: корень «-кур-» непосредственным образом связан с дымом и огнем (ср. русск. «курить», лат. «curare» - первоначально, «окуривать» или «окружать огнями»).  Здесь имеет место уже упомянутый мною по ссылке вверху принцип омонимической метафоры: слово «кур» (петух) или «курица» просто созвучно.  Вполне возможно, что рассказчики о метафорах в таких случаях не задумывались, а просто воображали себе то, что казалось им «логичным», заменяя семантически неактуальный дым ногами.  Так это, или нет, мы, возможно, не узнаем никогда.  Как бы там не было, настоящая Баба-Яга живет (а, учитывая наличие «ног», не просто живет, а перемещается) в языках пламени и/или клубах дыма, поскольку и те и другие поднимаются кверху - в локус богов, к которым принято обращаться с помощью огня (боги, в свою очередь, отвечают водой - дождем).  Анатомически, обитель богов (Сварга-лока) находится на уровне солнечного сплетения (манипура-чакры), поэтому, вероятно, огонь необходимо возжечь уровнем ниже.  Возможно, речь идет о целой области (как, например, нижний даньтянь китайской «внутренней алхимии»).  При этом Ивану удается не сгореть в ягиной печи самому (то есть, не войти во «внутреннее пространство материи» - центральный канал позвоночника - уже на этом уровне), после чего он устанавливает с Ягой контакт (в некоторых вариантах, нейтрализует ее) и получает путеводную нить, которя, в отличие, например, от нити Ариадны, не тянется за ним, отмечая путь, а сама указывает его, разматываясь из клубка.  Предположительно, речь идет об этапе внутреннего алхимического «деланья», лучше всего описанного у Ян ЦзунМина (кому интересно, могу сказать, где точно), который у китайцев принято считать «формированием бессмертного зародыша».  Происходит это на так называемом «желтом дворе» (хуан-тин) в солнечном сплетении, анатомически соответствующем манипуре, а космогонически - Божественной Сварге.

Нить, являющаяся из клубка-зародыша (почти наверняка, центральный канал), ведет к дереву, на котором сундук.  Сундук - это грудная клетка, в котором заключен центр человеческого существа, его, в буквальном смысле, солнце.  Чтобы открыть сундук, нужно вырвать дерево, то есть лишить собственное я укорененности в видимой реальности, привязанности к конкретным проявлениям.  Начиная отсюда, на помощь Ивану начинают приходить способности («сиддхи»), приобретенные на предыдущих этапах пути и символизируемые животными.  Что такое медведь, я не могу сказать с определенностью.  Возможно, это омонимическая метафора оголения корней и/или вскрытия сундука (см. статью о животных по ссылке в начале статьи), но не исключено также, что корень «бер» («бр») родственен корням таких слов, как «бормотать», «бурчать», что наводит на мысль о некой методике, родственной мантре.  Заяц - это «эмонциональный ум», «ум сердца», который сразу же начинает метаться, но Иван возвращает его в центральный канал с помощью отрешенности (санскр. «вайрагья») и, возможно, также словесно-звуковых приемов. Все это символизирует волк («варг»; ср. «ворковать», «ворчать»).  Здесь он приближается к краю (см. про утку по ссылке вверху), поскольку появляющаяся из зайца утка соответствует аджне - двухлепестковому лотосу, крылатому солнечному диску и т. п. - который возносит его, позволяя обозреть все пространство сверху, но, одновременно, лишает опоры и ориентиров: на этом этапе сознание может заблудиться в порожденных им же образах и целых реальностях.  На помощь приходит сокол, то есть способность к сосредоточению, позволяющая Ивану обрести чувство направления на новом уровне и впервые выйти за пределы узилища (в виде как собственного тела, так и проявленной Вселенной, то есть яйца), после чего он утрачивает с ним связь, оказавшись «во тьме кромешной» или, буквально, в водах первичного океана.  Что происходит дальше, мне почти непонятно, а точнее, невыразимо словами.  Ясно только то, что нечто ищущее (символизируемое в данном случае щукой, но имеющее в других родственных сюжетах облик, например, дракона или даже русалки) восстанавливает эту связь, но уже на новом уровне, отдавая телесное и вселенское яйцо в руки (то есть, во власть) сознания, для которого оно уже не является тюрьмой.  После этого оно может делать с ним все, что угодно.  Теперь Иван может расправиться с Кощеем, сломав (уничтожив, лишив необходимости) иглу (центральный канал, внутреннее пространство материи), поскольку внутреннее и внешнее теперь для него едины и не обусловлены различными уровнями проявления («чакрами»).  С этого момента он может свободно актуализировать себя в любом пространстве и любое пространство в себе.  Это и есть полнота власти над миром в единстве сознания и материи, которую сознание воспринимало до сих пор как нечто от себя отдельное.  Собственно, и Василисой царевну зовут чаще всего неслучайно. :-)

Помимо лягушки ("мандуки"), ключ к пониманию сюжета этой сказки заключается в имени "Иван".  Дело в том, что у его братьев, равно как и у царя, в любой из «народных» версий данного сюжета имен нет.  Вопреки тому, что врут на голубом глазу попы, оно не восходит к арамейскому "Йоханаан" (которое, действительно, популярно в Европе: Johann, John, Jean, Juan etc.), а гораздо более древнего происхождения, причем, в отличие от последнего, не составное (букв. «Иегова пожалел/снизошел»), а имеет единственный корень.  Несколько видоизменившись фонетически, оно сохранилось в кельтских (и не только) языках: ср. "Ивейн" (Ywain, Yvain) артуровского цикла (совр. Euan, Iwan, Owen), или "Айвенго" (Ivanhoe, почти Иванко :-)) - вполне реальное имя, выбранное Вальтером Скоттом для своего героя.  Различие с иудейским псевдо-прототипом и его современными западноевропейскими деривативами провести просто: для записи имен, родственных Ивану, никогда не использовалась и не используется эразмова буква "j", потому что в них отсутствует йотирование: с древности до сих пор.

Данная особенность проявляется неизменно: первый "и" древних арийских (сваргийских) имен собственных почти никогда не йотируется, несмотря на десятки веков уподобления: Изольда (Исеульт), Ингвар, Игрейн, Игорь и т. д.  Единственное известное мне исключение (да и то, не стопроцентно вероятное) - ведийский Яма, образ которого очень уж очевидно тождественен (или аналогичен?) образу персидского Имы или германского Имира.  Однако, за этой очевидностью может скрываться ловушка, потому, например, что у индусов герой гораздо более близкого - почти буквально того же, что и в Эдде - мифа о первочеловеке, из тела которого создан мир, зовется Пурушей.  Но это может быть, просто, еще один эпитет и, вообще, вопрос особый.

Что же значит "Иван"?  Не вдаваясь сразу в подробности, скажу, что, по наиболее распространенной версии, корень этого слова «деревянный»: по-валлийски, тис - ywen, по-исландски - yr, по-литовски ieva - черемуха, по-английски тис - yew и т. п. вплоть до гипотетического праиндоевропейского «ui», то есть, почти «ви», как в русском слове «вить».  Возможно, это один из эддийской троицы  строителей Вселенной из тела Имира - Вили или Ве.  Кроме того, в общем для любых вариантов сваргийской мифологии и эпоса сюжете о трех братьях, Иван - третий сын, подобный, например, персидскому Траэтаоне (совр. «Фаридун»).  Символически, третий по счету член любой подобной триады и, особенно, третий сын - это третий уровень проявления сознания, когда человеком овладевает "категорический императив трансценденции" :-) - результат осознания себя не тождественным воспринимаемой реальности, чем-то большим ее.

Из трех традиционных каст, Иван принадлежит к магам и жрецам: первый брат воин (в поздних вариантах сказки его стрела находит дворянскую дочь), второй - земледелец (в поздних вариантах - торговец, поскольку женится на «купеческой» дочке).  В конкретных случаях Иван может быть хоть крестьянским, хоть бычьим сыном - суть от этого не меняется, подобно, например, тому, как в различных пересказах былин Илья Муромец становится то тем же крестьянским сыном, то, вообще, «старым казаком», хотя в ранних вариантах сюжета он сын мурмана, то есть, однозначно, воин, причем северного (скорей всего, скандинавского) происхождения.  В более-менее близком к исходному виде, из изначальной былинной троицы сохранился только Микула Селянинович (как его звали в начале, мне неизвестно), а Алеша Попович - продукт уже почти современного «переосмысления» образа волшебного стрелка (ср. нем. "Zauberschütze").  Добрыня Никитич, скорей всего, сюжетный дубль, «конкурент» Ильи Муромца с более как бы русскими корнями, включенный в троицу по идеологическим соображениям (предположительно, конечно).

Неуклюже резюмируя (поскольку писать я уже изрядно заколебался :-)), можно сказать, что Иван путешествует по древу, одновременно, тела, мира и духа, сам будучи чистым сознанием, выраженном в аспекте внимания, сосредоточения.

rougelou: (Default)
Чем прилично заниматься?  То есть, чем прилично заниматься "приличному человеку"?

Еще сравнительно недавно - лет 100 назад - ответ был однозначным.  Причем, не где-нибудь, а в самой, как принято считать, цитадели современного торгашества и бездуховности.  Подобающими джентльмену считались три занятия: army, navy, law.  Последнее - с большой натяжкой, как дань необходимости политику быть сведущим в правовых вопросах.  Считать, что англичане всегда все делали чужими руками и горазды только на подлости да всяческий "пеар", значит, упускать из виду половину общей картины, как минимум.  Империя (как и любое государство) была создана военной силой, основу которой составляли люди родом из Британии в мундирах цвета бога войны, воспитанные не в садо-педерастических интернатах, а на полях и морях сражений.

Эдвардианство стало последним взбрыком (или всхрюком?) традиционной для пресловуто обремененного белого человека системы ценностей, после которого его эра окончательно завершилась победой паранойяльного, истеричного и хитрожопого бога креолов, которому и имени-то нормального нет.  Образы героев этого и чуть более позднего времени, вроде, скажем, Лоренса, несут на себе печать пресыщенности, извращенности и декаданса.  Они все еще действуют "по-марсиански", но все больше косвенно: провоцируя, внося смуту, даже предавая.  Последним пристанищем воинских добродетелей и романтики становится литература.

Именно в это время в широкий языковой обиход проникает слово, бывшее до этого эвфемизмом любого рода торговли.  Само слово "business" имеет очень широкий спектр значений, включая предельно общие: не только "занятие", но и "дело" вообще, в том числе, в переносном смысле (ср. "death is a lonely business"), однако в другие языки оно стало проникать, прежде всего, как "приличное" название коммерческой деятельности.  Это значило, что если раньше не стыдно было говорить только о войне и политике, а все остальное обобщалось пренебрежительным термином "занятия", теперь именно эти "занятия" стали основным делом не только буржуа, но и жантийомов, тут же переставших быть таковыми.

И по-другому не было никогда.  Начиная войну, латины первым делом открывали ворота храма Марса, как бы выпуская его наружу.  Именно поэтому его называли, в частности, "Марс Грядущий" (Mars Gradivus).  И любой, кто хоть чуть-чуть взыскует смысла, понимает, что иначе и быть не может.  Потому что иначе - утрата не только смысла, понимания происходящего, но и идентичности, родства - всего, что можно было бы назвать в этом мире собой.  Человек должен быть призван - именно призван к чему-то большему, чем обеспечение сиюминутных потребностей капризного и вечно ломающегося "скафандра".  Понимание этого ощущается даже в "исторически адекватном" (то есть, учитывающем представления современных историков) английском сериале со стереотипно фиговым и конъюнктурным подбором актеров.  Несмотря на все условности, что-то движется внутри позвоночника, и сердце раскрывается в предчувствии того, что непременно прийдет.  И, возможно, мы еще успеем побыть его частью.

rougelou: (Default)

Принято считать, что способы обращения с человеческим трупом (условно говоря, похороны, хотя это слово означает только трупоположение) продиктованы соображениями эффективности.  Например, латины, индусы или викинги жгли его потому, что в местах их исконного обитания было много леса.  А, например, жители пустынь и полупустынь дерево берегли, и поэтому трупы закапывали или даже заваливали/задвигали камнями в естественных углублениях (как в истории с Иисусом из Назарета).  То же, кстати, касается и способов казни: соответственно, распятие, повешание, в крайнем случае, обезглавливание, и побивание камнями, зарывание в землю.

В эту красивую теорию не вписывается тибетская традиция, где способ утилизации определялся по астрологическим показаниям и мог (до сих пор может) быть любым, включая такой экзотический, как отдание на корм стервятникам и прочим диким падальщикам.  Кроме того, у каждого способа есть множество вариантов, выбираемых также по стечению стихий в гороскопе смерти.  Например, труп могли подвесить высоко, сделав недоступным для наземных животных, а могли расчленить и разбросать по земле, причем место разбрасывания тоже имело значение.  Его могли сжечь полностью или частично, а потом похоронить, либо, например, завалить камнями в пещере, или зарыть в могилу.

Знание тибетских обыкновений заставило меня задуматься о том, что подобная система, равно как и все остальные традиции обращения с телами после смерти, являются своеобразным карго-культом, то есть действиями, воспроизводящими некие реальные процессы как бы понарошку, в надежде, что сами эти процессы произойдут по-настоящему.  Одним словом, я заподозрил наличие в прошлом у людей (или у тех, с кого современные люди «берут пример» :-)) способности растворять свои тела в стихиях или трансформировать их с их же помощью.  Современные похоронные обряды просто воспроизводят эти события в надежде, что мертвые отправятся «куда надо».

В свете этого, предпочтение, отдаваемое тому или иному способу, многое говорит о людях, его использующих.  К тибетам, понятное дело, не прикапаешься, и спалить их тоже не удастся :-), поскольку хитры они зело, а вот тех, кто стабильно предпочитал или предпочитает что-либо, вполне можно вывести на чистую воду/огонь/землю/воздух.

Понятно, что никаких достоверных данных нет, и любые выводы будут лежать в плоскости предположений.  Но, как говорит героиня криминального сериала «Касл» (Castle): «Был мотив, была возможность - от суда пощады не жди». :-)  В конце концов, фоменкоиды и иже с ними рассуждают еще более безосновательно, и ничего: дурят народ - только в путь.

Первоначально, у тех, кто пользуется похоронными обрядами, смерть представляла собой буквальный «уход», то есть утрату телом субстанциональности или, по крайней мере, видимости.  Тело не разлагалось на «обычные» элементы, как происходит сейчас, а отправлялось в том или ином трансцендентном или даже метафизическом направлении вместе с хозяином, меняя свою суть.

Внешне это, вероятно, происходило, как и сейчас, четырьмя путями: сгореть, утонуть, провалиться сквозь землю, растаять в воздухе.  Есть еще пятый вариант, соответствующий пространству или эфиру - просто исчезнуть нахрен - но современными средствами в похоронном ритуале этого не воспроизвести.  С растворением в воздухе тоже проблемы, поэтому, технически, все сводится к различным вариантам сожжения, утопления и закапывания.  А также к их различным сочетаниям.

Самое в современном мире распространенное средство утилизации трупа - закапывание, трупопопложение.  Если в самой (согласно статистике) распространенной на планете религиии - христианстве - такой способ освящен традицией в виду шизового представления о необходимости сохранить «одноразовое» тело до страшного суда, то у более архаичных (но находящихся под влиянием буддизма, монополизировавшего сферу «кардинальных» обрядов) религий дальневосточных стран настолько ясного объяснения не найдется.  Тем не менее, насколько я знаю, привнесенный из Индии (с тем же буддизмом) обычай жечь покойных не очень там популярен.  Зато популярны божества связанные с подземным миром, даже буддийские, например, махасаттва Дицзан (санскр. Кшитигарбха, букв. «Лоно Земли»), которого не почитают как следует ни в одной из буддийских стран, помимо находящихся под прямым влиянием китайских сект - Японии, Кореи, стран Малой Азии и т. п. - да и там, далеко не везде.  То же, касается, кстати, Тибета, где крайне популярен Авалокитешвара (Ченрези), но Кшитигарбха народу почти не известен, несмотря на то, что в своих конкретных воплощениях (в виде традиций и школ) буддизм пришел в Китай именно оттуда и из Северной Индии, где в то время господствовали те же представления.

Можно предположить, что похороны путем «схождения в землю» каким-то образом связаны с теллурическими божествами, включая, например, индо-иранских нагов, а также подземным миром, земным лоном (как, скажем, обителью Кшитигарбхи), но эти божества присутствуют в мифологии народов, практиковавших (и, несмотря на позднейшие культурные влияния, продолжающих практиковать) сожжение и развеивание либо погружение в воду.  Вместе с тем, у всех народов-трупополагателей - что у ханей, что у евреев с арабами - имеется миф о сотворении (буквально, лепке) из глины или земли.  Соответственно, тела возвращаются в землю («пепел к пеплу, прах к праху») и, одновременно, остаются на месте, усиливая связь, по сути дела, с родной средой, породившей стихией.

Соответственно, народы, практиковавшие и практикующие сожжение (чаще всего в сочетании с развеиванием или опусканием в водоем: реку, озеро, море), не рассматривают землю в качестве своей родины, ни даже среды, от которой всерьез зависят.  Помимо, условно говоря «сваргийцев» (то есть, белых людей, в мифах которых присутствует так или иначе сюжет о небесной прародине), это можно сказать о некоторых племенах американских (особенно, североамериканских) индейцев, практиковавших не только сожжение, но и так называемые похороны в воздухе (на дереве или высоком помосте).

_______________________________

У всего этого есть еще один важный аспект.  Раз уж речь идет о том, что похоронный обряд имитирует некий реальный процесс "ухода", способность к которому имелась у жителей этой реальности в прошлом, разумно предположить, что приносимые, как считается, умершему в жертву люди (жены, слуги), а также животные (лошади, собаки), первоначально могли представлять собою его реальную свиту, совершавшую переход не то, чтобы просто добровольно, но с большой охотой, намереваясь не разлучаться и дальше.  Это, конечно, оптимистично на грани дурного вкуса, но какого лингама?! :-)  То, что в современной по сути еще Индии, из-за принудительной моногамии у вдовы зачастую не было никакой практической альтернативы самоубийству, не говорит о том, что так было всегда.

rougelou: (Default)
Спровоцировано обсуждением вот здесь: http://kolybanov.livejournal.com/7056644.html?view=12985348#t12985348

Со всеми предложенными флагами, вроде бы, все ясно.  Или, как говорят, "выбор очевиден".  Хотел бы напомнить только, что так называемый "андреевский" застолбили шотландцы, причем гораздо раньше.  И совсем немаловажно, что он является одной из трех составных частей Юнион Джека - флага Соединенного Королевства.

В целом же, мое мнение таково, что в вопросе о флагах и символике современную европейскую геральдику необходимо отмести полностью в связи с ее изначальной ограниченностью и произошедшим к началу 20-го века полным вырождением.  По-моему, флаг (как и вся государственная символика) должен иметь, по-возможности, реальный и конкретный (а не подразумеваемый) смысл, а также максимально конкретную, по возможности, форму: нести на себе понятные (или, на худой конец, просто близкие) людям изображения, а не какие-то там цветные полоски, которые можно интерпретировать то так, то сяк.

В этой связи вспоминается мне знаменитое стихотворение Рубцова, чувствовавшего проблему на очень глубоком, недоступном подавляющему большинству людей уровне: http://pranava.livejournal.com/49914.html

Иными словами, на флаге России (или ее империи) не должно быть крестов и непонятных (даже герольдам) куриц - вряд ли кто-нибудь из них знает, что так называемый "византийский" орел происходит от индийской Ганда-Берунды - а должна быть звезда.  То, что на флаге СССР она пятиконечная - совершенно неслучайно: такая же присутствует на янтре Шивы, то есть Рудры - красного бога-разрушителя Вед в его аскетической и абсолютной ипостаси.  Неслучайны и серп с молотом: символы, соответственно, времени (Сатурна, Махакалы) и громовержца (Перуна, Тора, Юпитера).

Но, как говорится, возможны варианты.  Все будет зависеть от того, какого рода метафизическая сущность (или сразу несколько) возобладает: чья это будет страна.  Лично мне (но не только мне) кажется, что Россия - единственная земля, над которой существует протекторат бога, сущность которого для современных людей максимально полно выражена в образе Урана: http://pranava.livejournal.com/58638.html  Он максимально отвлечен и беспристрастен - Вечное Небо моголов, Великий Ян ханей, возможно, Сварог утерянной славяно-скандинавской традиции (хотя, есть мнение, что он был вполне конкретен).  Он воплощает в себе правду и справедливость в самом высоком их выражении.  Везде у него есть более частные и функционально-ориентированные проявления (как бы сыновья и дочери), благодаря которым выходят на авансцену истории те или иные народы: для эллинов (обобщенно) это Зевс и Афина; для латинов Сатурн и Марс.  У русских же с этим всегда большая проблема: ничего своего и постоянного - сплошные влияния и заимствования.  То есть, "свое", безусловно, есть, но оно предельно - насколько, вообще, возможно, для человека - абстрактно и, поэтому, почти невыразимо словами.
rougelou: (Default)

Известно, что комментаторы - как современные автору, так и более позднего времени - широко расходятся в оценке содержания и смысла этого стихотворения, особенно, в части субъекта высказываний, выделенных у автора (и в переводе) курсивом.  Возможно, я придал ему несколько большую определенность, хотя и не имел такого намерения.

Не вдаваясь в подробности, замечу лишь, что Царь (King) не имеет права прощать, поскольку сам подлежит "железному" закону действительности, над которой не имеет никакой власти.  Поэтому, пытаясь простить Боярина (Baron), он, на самом деле, рассчитывает на его сочувствие, признавая его равным себе.  А вот, так ли это, - большой вопрос.
Не является ли Боярин, несмотря на свое подчиненное положение  в этой реальности, существом иного уровня, иной даже природы?  На мой взгляд, его поведение по отношению к результатам собственных действий (включая фактический отказ от "Сил и Престолов") косвенно об этом свидетельствует.


Несмотря на известный, свойственный Киплингу как бы формализм и даже излишнюю, на взгляд некоторых, рациональность, проявляющуюся в структуре его стихотворных произведений, я убежден, что многие из них и, особенно, это, являются "стихами" в первозданном смысле слова - емкими и законченными, каковые не могут быть созданы иначе, как по вдохновению (стиху). Уверен, что это ощущает любой непредвзятый читатель.


Для того, чтобы это можно было почувствовать и в переводе, я решил максимально сохранить свойственные оригиналу и манере Киплинга в целом жесткость, конкретность и прямоту.  С этой целью мне пришлось прибегнуть к нескольким "финтам".


Во-первых, я попытался сохранить размер. Надеюсь, это удалось: настолько, насколько позволяет "русская медлительная речь".  Во-вторых, (отчасти ради сохранения ритма, отчасти для вящей естественности) лексика претерпела "русификацию".  Получилось, вопреки ожиданиям, вполне уместно.  Так, Baron превратился в Боярина, а King (который этимологически никакой не "король", а "конунг" и "князь") - в Царя.  Конечно, от этого текст утратил специфический амбьянс европейского феодального средневековья, но это, как ни странно, картины не испортило. Наоборот, подобный поход позволил более ярко проявить ассоциативный пласт, не обнаженный столь явно в оригинале: в переводе, вместо слова "master" применительно к Железу употребляется кое-где слово "царь", что более явно противопоставляет его Царю - герою стихотворения.  В общем, можно сказать, перенос на русскую почву прошел успешно.

Здесь можно усмотреть и еще один важный момент.  Царь побеждает Боярина, в сущности, технически: расстреливая его рыцарей из пушек.  На что надеется Боярин, идя в заведомо смертный бой?  Что он может противопоставить Железному Закону, воплощенному в чугун пушечных ядер?  Не обернется ли этот закон впоследствии против победителя?

Он говорит, что хотел показать, как этот закон действует в отношении всех, включая его самого, но что из этого следует?  Судя по всему, Боярин понимает его так: раз сила безусловна, нет необходимости сдаваться на милость кого бы то не было.  Нужно иметь дело с последствиями своих деяний самому.  Возможность иного - лишь видимость.

Радьярд Киплинг


ХЛАДНОЕ ЖЕЛЕЗО


(перевод Вадима Румынского)


"Злато любимой, серебро для дев,

Медь получит мастер, в деле преуспев!"

"Так!" – рек Боярин, что был доселе нем,

"Но Хладное Железо – господин им всем".



И поднять крамолу на Царя посмел:

Осадивши город, сдаться им велел.

"Ну уж нет!" – ответил со стены пушкарь,

"Будь Хладное Железо теперь над вами царь!"

Горе Боярину и войскам его,

Что побиты ядрами все до одного!

Скованный, в темнице он теперь сырой

И Хладное Железо – одно тому виной.


Добрый Царь, однако, такую начал речь:

"Что, коль отпущу тебя и верну твой меч?"

"Нет! И не смейся над моей судьбой!

Ведь Хладное Железо – царь и над тобой".


"Плачет пусть робкий, молит пусть глупец,

Повод – бесхребетному, кому тяжел венец".

"Чем страшней потеря, надежда меньше тем,

Ведь Хладное Железо – господин нам всем".

Все же Царь ответил (много ли таких!):

"Вот мой Хлеб, а вот Вино – садись, отведай их.

Ешь и пей за Деву, мне памятные дни,

Когда Железо Хладное царило над людьми".


Благословил он Чашу и Хлеб рукою взял,

Протянул Боярину и после лишь сказал:

"Вот Руки, что пронзили гвозди за Моей стеной,

Ведь у Железа Хладного есть власть и надо Мной".

"Рану стерпит дерзкий, боль сильный лишь снесет,

Мирра и бальзам – сердцам, чьим ранам прерван счет.

Я прощу измену и все верну затем,

Что Хладное Железо – господин нам всем!"


"Ждет венец героя, скипетр – храбреца,

Силы и Престолы – тем, кто не отступится!"

"Нет!" – сказал Боярин, склонясь пред алтарем,

"Хладному Железу всем нам быть царем!

Крестному железу – быть нам всем царем!"


_______________


Rudyard Kipling


COLD IRON



GOLD is for the mistress - silver for the maid" -

Copper for the craftsman cunning at his trade!"

"Good!" said the Baron, sitting in his hall,

But Iron - Cold Iron - is master of them all."


So he made rebellion 'gainst the King his liege,

Camped before his citadel and summoned it to siege.

"Nay!" said the cannoneer on the castle wall,

"But Iron - Cold Iron - shall be master of you all!"


Woe for the Baron and his knights so strong,

When the cruel cannon-balls laid 'em all along;

He was taken prisoner, he was cast in thrall,

And Iron - Cold Iron - was master of it all.


Yet his King spake kindly (ah, how kind a Lord!)

"What if I release thee now and give thee back thy sword?"

"Nay!" said the Baron," mock not at my fall,

For Iron - Cold Iron - is master of men all."

"Tears are for the craven, prayers are for the clown

Halters for the silly neck that cannot keep a crown."

"As my loss is grievous, So my hope is small,

For Iron - Cold Iron - must be master of men all!"


Yet his King made answer (few such Kings there be!)

"Here is Bread and here is Wine - sit and sup with me.

Eat and drink in Mary's Name, the whiles I do recall

How Iron - Cold Iron - can be master of men all."

He took the Wine and blessed it. He blessed and brake the Bread

With His own Hands He served Them, and presently He said:

"See! These Hands they pierced with nails, outside My city wall,

Show Iron - Cold Iron - to be master of men all."


"Wounds are for the desperate, blows are for the strong.

Balm and oil for weary hearts all cut and bruised with wrong.

I forgive thy treason - I redeem thy fall

For Iron Cold Iron - must be master of men all!"


'Crowns are for the valiant - sceptres for the bold!

Thrones and Powers for mighty men who dare to take and hold!'

"Nay!" said the Baron, kneeling in his hall,

"But Iron - Cold Iron - is master of men all!

Iron out of Calvary is master of men all!"


_______________



GOLD is for the mistress - silver for the maid" -

"Золото - для возлюбленной (любовницы), серебро - для девушки (служанки, горничной),

Copper for the craftsman cunning at his trade! "

Медь - для ремесленника, искушенного в своем ремесле!"

"Good!" said the Baron, sitting in his hall,

"Хорошо!" - сказал Барон, сидящий в своем чертоге -

But Iron - Cold Iron - is master of them all."

"Но Железо, Холодное железо - господин (хозяин, учитель) их всех".

So he made rebellion 'gainst the King his liege,

[И] вот, он поднял восстание против Короля, своего сюзерена,

Camped before his citadel and summoned it to siege.

Стал лагерем под его цитаделью и предложил ей сдаться.

"Nay!" said the cannoneer on the castle wall,

"Нет!" - сказал канонир (пушкарь) на стене замка,

"But Iron - Cold Iron - shall be master of you all!"

"Ибо Железо, Холодное железо должно быть господином (хозяином, учителем) всем вам!"

Woe for the Baron and his knights so strong,

Горе Барону и его рыцарям, столь сильным,

When the cruel cannon-balls laid 'em all along;

Когда жестокие (жесткие) пушечные ядра уложили их всех подряд;

He was taken prisoner, he was cast in thrall,

Он был взят в плен, он был закован в оковы,

And Iron - Cold Iron - was master of it all.

И Железо, Холодное железо было господином (хозяином, учителем) всему этому.

Yet his King spake kindly (ah, how kind a Lord!)

Все же, Король заговорил милостиво (добро) - сколь добр этот Господин (Господь)!

"What if I release thee now and give thee back thy sword?"

"Что, если я освобожу тебя и верну тебе твой меч?"

"Nay!" said the Baron," mock not at my fall,

"Нет!" - сказал Барон - "Не не насмехайся над моим падением,

For Iron - Cold Iron - is master of men all."

Ибо Железо, Холодное железо - господин (хозяин, учитель) всех людей".

"Tears are for the craven, prayers are for the clown

"Слезы - для труса, молитвы (просьбы, мольбы) - для клоуна (шута),

Halters for the silly neck that cannot keep a crown."

Узда (повод, ошейник) - для глупой (бестолковой) шеи, не могущей нести корону".

"As my loss is grievous, So my hope is small,

"Насколько прескорбна моя утрата, настолько мала и моя надежда,

For Iron - Cold Iron - must be master of men all!"

Ибо Железо, Холодное железо должно быть господином (хозяином, учителем) всех людей".


Yet his King made answer (few such Kings there be!)

Все же Король ответил - мало таких Королей бывает!

"Here is Bread and here is Wine - sit and sup with me.

"Вот Хлеб и вот Вино - садись, отужинай (вечеряй) со мной.

Eat and drink in Mary's Name, the whiles I do recall

Ешь и пей во имя Марии, времен, которые я помню,

How Iron - Cold Iron - can be master of men all."

Как Железо, Холодное железо может быть господином (хозяином, учителем) всех людей".

He took the Wine and blessed it. He blessed and brake the Bread

Он взял Вино и благословил его. Он благословил и преломил Хлеб

With His own Hands He served Them, and presently He said:

Своими Руками Он подал Их и тогда сказал:

"See! These Hands they pierced with nails, outside My city wall,

"Смотри! Эти Руки пронзены гвоздями за стенами Моего города

Show Iron - Cold Iron - to be master of men all."

[Чтобы] показать, что Холодное железо должно быть господином (хозяином, учителем) всех людей".


"Wounds are for the desperate, blows are for the strong.

"Раны - для отчаянного, удары - для сильного.

Balm and oil for weary hearts all cut and bruised with wrong.

Бальзам и масло для усталых сердец, израненных и избитых неправдой (кривдой).

I forgive thy treason - I redeem thy fall

Я прощаю твою измену, я возмещаю (восстанавливаю) [последствия] твоего падения,

For Iron Cold Iron - must be master of men all!"

Потому что Холодное железо должно быть господином (хозяином, учителем) всех людей.


'Crowns are for the valiant - sceptres for the bold!

"Короны - для доблестных, скипетры - для храбрых!

Thrones and Powers for mighty men who dare to take and hold!'

Троны (Престолы) и Силы [атрибуты ангелов] для могучих людей, дерзающих брать и удерживать (владеть)!"

"Nay!" said the Baron, kneeling in his hall,

"Нет!" - сказал Барон, преклоняя колена в своем чертоге,

"But Iron - Cold Iron - is master of men all!

"Но Холодное железо - господин (хозяин, учитель) всех людей.

Iron out of Calvary is master of men all!"

Холодное железо из Креста (с Голгофы) - господин (хозяин, учитель) всех людей.

rougelou: (Default)
Даже если, как неизбежно скажет кто-то, именно этот автор слегка приукрашивает. :-)



Postée à l'origine par [livejournal.com profile] prorub sur Была нормальная страна.

1983 год, студенческая пьянка в общежитии ЛГУ, куда случайно затесался и я, старший лейтенант СА. Один из студентов, бармалеевского вида араб из северной Африки, возрастом лет под тридцать, начинает ругать нашу страну и порядки в ней.

По ходу разговора выясняется, что этот сын очень высокопоставленных родителей 5 лет отучился в Сорбонне и ещё 5 лет в каком-то  американском универе, прежде чем его родители, креативные, я считаю, ребята, для разнообразия задвинули его для продолжения обучения ещё и в Ленинградский.

Претензии данного персонажа к моей стране заключались в следующем: Вот мы здесь уже напились и теперь я хочу бабу. У меня очень много денег - достаёт из кармана пачку и демонстрирует окружающим. В любой НОРМАЛЬНОЙ стране, для того чтобы поиметь желаемое мне достаточно было щёлкнуть пальцами, а у вас, если на улице или здесь, в общежитии предложить женщине деньги, то получить можно только по морде - ненормальные вы тут  все, одним словом.

Спорить с ним никто не пытался, все просто хохотали, как над клоуном. Вот тут меня пробила нереальная гордость за свою страну и наших женщин. А ещё я гордился тем, что из всех европ и америк наша страна самая нормальная. Сегодня мне нечем гордиться, мораль, вывернутая наизнанку завоевала и мою страну.
rougelou: (Default)
Мне (см. указание на источник ниже) известно об Индре три истории:

№ 1.

У последнего царя Арьяны (потомка Брахмы, а его собственное имя забыто) долгое время не было детей.  Он спросил пророчества у жриц Лабиринта, и пифия ответила ему: "Твой сын родится весной".

А через несколько дней его жена поняла, что беременна.  По всем расчётам так и сходилось, что ребёнок должен родиться весной, но весна в том году так и не наступила.

Началась вечная Зима, и арья, покинув свою страну, двинулись на юг (юго-восток) в поисках земель, свободных от снега.

Этот поход длился семьдесят лет, и всё это это время царица не старилась, и оставалась беременной.
(Есть версия о том, что она сама просила ребёнка не рождаться в этот ужасный мир вечного снега и постоянных войн.)

И вот, когда остатки вымирающего народа арья перебрались через горы Хинду и хотели спуститься в долину, на их пути встало огромное войско дасов.

И хотя кшатрии арья сражались неистово, их было слишком мало, чтобы победить.

Дасы загнали арья обратно в горы, в снега.

Они поставили перед арья условие: если те хотят выжить, пусть бросят оружие, и, спустившись вниз, станут рабами.  Если же нет, пусть умирают от голода и холодов на леднике.

Некоторые кланы арья согласились на эти условия.  Они разоружились и сдались в плен и рабство.

Но другие остались в горах, рассудив, что лучше потерять жизнь, чем волю.

Царица видела, как умирает её народ.  В конце концов, она приняла решение идти вниз с небольшой группой брахманов и кшатриев и вступить в переговоры с царём дасов, чтобы попытаться вымолить у него приемлемые условия капитуляции.  В качестве платы за сохранение жизни и свободы её народу царица собиралась предложить дасам Ваджру - меч своего мужа (сам царь погиб в сражении много лет назад).

Этот меч был таков, что его не мог в одиночку поднять обычный человек.  Только прямые потомки богов могли поднять его и пользоваться им.  Обычных же людей требовалось девять или двенадцать человек, чтобы лишь нести этот меч.  Как раз столько мужчин и должно было сопровождать царицу на пути вниз.

И вот, когда посольство арья достигло нижней границы снегов, царица попросила воды.

Один из воинов, зачерпнул своим шлемом воду из лужи тающего снега и протянул шлем царице.

Как только она сделала глоток талой воды, ребёнок шевельнулся в её утробе.

И он спросил её: "Мать, зачем ты несёшь меня в рабство, когда с тобой идут воины, способные понять меч?"

Царица ответила: "Эти воины едва несут меч вдевятером, ибо никто из людей не может поднять его в одиночку.  Это не оружие, а обуза!"

Тогда ребёнок воскликнул: "Так их девять!  Мне хватило бы и семерых для нападения и победы".

В этот миг у царицы начались схватки, и через несколько мгновений она родила сына.

Он родился сразу же вместе с плацентой, которую сжимал в левой руке.

Едва родившись, ребёнок встал на ноги и сам вышел из шатра.

Он сам искупался в тающем снеге, смыв с себя кровь матери.

И он приказал изумлённым воинам: "Принесите мне меч моего отца".

Когда те исполнили приказ, ребёнок легко поднял меч правой рукой и сам перерезал свою пуповину.

Он бросил плаценту собаке, принадлежащей одному из воинов, и та превратилась в огромного белого волка, и младенец оседлал его.

Для младенца не нашлось одежды, и он закутался в шкуру "последней коровы", из которой был сделан шатёр царицы, а голову накрыл тем самым шлемом, из которого его мать пила талую воду.

И он сказал воинам: "Вас девять, а после битвы останется семеро.  Но сегодня мы проломим грудь врага".

Тогда один из воинов испугался, что он будет в числе тех, кому предстоит погибнуть, и сбежал.

Но остальные закричали: "Индра, Индра (т.е. вождь, владыка) - веди нас!  Ты наш царь, ты снова с нами!".

Индра, верхом на волке, повёл восемь (одиннадцать, в двенадцатиричной версии) кшатриев на врага.
А дасы увидели их как несметное войско "воинов с длинными щитами", которое спустилось с гор, разделённое на восемь отрядов, и начало истреблять "черноголовых".

Ну а дальше, история хорошо известна: "Девяносто девять красных крепостей расколол Индра, расколол как орехи, и ещё одну чёрную - для ровного счёта".

Вернувшись из этой битвы тридцатилетним мужчиной (а битва длилась до рассвета: вся Индия была завоёвана за одну ночь), Индра застал свою мать на смертном одре.  Она за эту ночь превратилась в глубокую старуху и к полдню умерла на руках у сына, скорбя о том, что так и не смогла напоить его своим молоком.

"Не печалуйся!  Кровь врага - вот моё молоко!" - ответил ей Индра".

http://www.keburga.com/b/indra.html
rougelou: (Default)


Жаль, что без бутылки, как это принято. :-(

Дальнейшее - ответ на вопрос френда, данный в одной из последних тем.  Все это лишь актуальный снимок смутных представлений о предмете, обитающих где-то на периферии тонкого тела в настоящий момент.  Честно говоря, облекать представления в законченную форму не кажется мне перспективным в плане воздействия на реальность: по крайней мере, сейчас и для меня самого.  Но, как говорится, "что написано ключомпером..."

Любопытно, что, ответив, я сразу (буквально, в ту же секунду) увидел следующую фразу: ""Мегафон" сказал, будущее зависит от меня!"  Причем, фраза была из подборки "остроумных цитат" о смысле жизни, как водится: матрица в последнее время что-то совсем разглючилась.  Эту фразу я взял эпиграфом.


"Мне кажется, ключевое понятие любой философии - смысл.  У человека есть потребность понимать, сначала, что, почему и зачем происходит, а затем, что, почему и зачем он делает.  Но потребность эта чисто человеческая, поскольку, грубо говоря, все просто есть как-то или иначе (без всякого смысла), а человеку нужно делать выбор и действовать.  Можно увидеть, как оно есть, но тогда нельзя действовать, и наоборот, действуя, нельзя видеть, как оно есть: "Говорящий не знает - знающий не говорит." и т. п.  То есть, любой смысл - это рамки, ограничения, которые человек задает себе сам, считая себя кем-то или чем-то по отношению к условному "всему": миру, вселенной, "другим", богам, людям, "чувствующим существам" и т. п.

Само по себе это ничего не меняет, но заставляет человека определенным образом поступать, поскольку смысл - вещь безусловная и потребность в нем испытывают не только "философы", но все люди без исключения, а, возможно, и некоторые другие животные.  При этом, поступая определенным образом, человек вполне может быть орудием тех или иных "высших сил", независимо от того, "верит" он в них или нет.  То есть, признает/ощущает ли он их существование, и считает ли он себя с ними связанным, что, в случае положительного ответа, означало бы, что они определяют его смысл - любой, а не не только в целом, то есть, так называемый "смысл жизни".  В роли такой "высшей силы" может выступать что угодно, хоть реклама (как в эпиграфе).

Лично я считаю, что мир, каким мы думаем, что видим его все, - не человеческая игра, и люди принимают в ней участие только на чьей-либо стороне, сами будучи неспособны вести самостоятельную политику, просто в силу невысокого (не видно общей картины, всех причин, следствий и т. п.) и жестко детерминированного (в теле, на которое, по сути, не способны влиять) положения.  Конечно, при этом человек волен выбирать, чью сторону принять, а также может менять стороны, в подавляющем большинстве случаев даже не осознавая этого, поскольку управляется безусловными для него стимулами.  Самый простой и наглядный пример - настоящая "горячая" война, в которой сталкиваются человеческие (и не только) общности, интересы которых явно преобладают над потребностями и даже так называемыми инстинктами отдельных участвующих в ней людей.  Войны ведут страны, племена, народы, фракции внутри них, школы военного искусства, а также все они в сложных и весьма неожиданных порою сочетаниях.  У людей же при этом свои собственные задачи (http://pranava.livejournal.com/69982.html), хотя, с точки зрения действительных субъектов противоборства, они всего лишь инструменты.

Тем не менее, есть законы, которым подчиняются игроки почти любого уровня, главный из которых, действительно, хоть и с некоторой натяжкой, можно назвать Судьбой.  Точнее, это невообразимо сложный и универсальный "механизм" сохранения целостности через баланс, осознаваемый нами в виде причинно-следственных связей.  То, что воспринимается нами как личная судьба, предопределение ("на роду написано"), есть, по большей части, проявление этого механизма, формирующего, по сути, все обстоятельства нашей жизни, но не только его, потому что игра идет своим чередом, и люди (по крайней мере, некоторые) совершают время от времени то, чего не делали раньше.  А иногда нечто подобное случается и с целыми людскими коллективами: как связанными, так и не связанными родственными узами.  Бесполезно искать причину происходящего в самих людях, равно как и в том, что случается между ними, потому что это неизбежно будет лишь описанием, но не объяснением.  Примерно, как у дурачка Гумилева младшего - такого определения заслуживает любой, относящийся к себе столь серьезно - который радостно придумал слово "пассионарность", втыкая его без толку в каждую дыру, как будто и раньше не было понятно, что некая высшая сила "заряжает" народы энергией.  Интересно, как лучше перевести это слово: "страдательность", "пафосность" или, может, "проходимистость" :-) (др. греч. "pathos" = лат. "passio" = ит. "strada" = русск. "путь")?

Уточняя сказанное: в отличие от всяких ньюэйджевских добродеев, свято верящих в то, что за "позитивные мысли" и "добрые дела" карма воздаст им по заслугам, я вижу мир более сложным, в постоянном становлении и разрушении, ареной борьбы разнообразных сил, находящихся друг с другом в очень непростых порой отношениях.  Доброе (то есть, этимологически, "достаточное", "довольное") для одного будет, одновременно, злым (этимологически, "лишним", "лихим", "зелым") для другого, и конца этому нет, как, собственно, и начала.  В общем, как сказал Сарумян из пародии Гоблина на саундтрек художественного фильма "Властелин колец": "Добро, зло - фигня все это.  Главное, у кого ружье!" (Who's got the gun, в смысле.)  Можно только выйти за пределы этого (и, как справедливо отметил Лао Цзы, заткнуться :-)), но нельзя действенно предпочесть ту или иную из противоположностей: разве что временно, с целью той или иной трансформации, как поступают некоторые религиозные и мистические практики, не забывающие (пока в своем уме :-)) об условности и иллюзорности сделанного ими таким образом выбора."
rougelou: (Default)

Такой вот сумбурный заголовок.  Но разделять эти темы я не стал, потому что в моем пространстве они составляют единый вихрь, в котором вертится, конечно, много чего еще.  Связаны они между собой, или не очень, вопрос, мне кажется, несущественный: если возникают вместе, значит связь есть, пусть и с трудом заключаемая в слова. Итак:



Из всех английских романтиков, наибольшей популярностью в России пользовался всегда Байрон.  Прибегнув к затасканному бюрократическому клише, можно сказать, что для современных ему русских поэтов он был «знаковой фигурой».  По числу упоминаний в их произведениях ему нет равных не только среди соотечественников, но и среди поэтов вообще.  Не говоря уже о всяких аллюзиях и инспирациях вроде пушкинского «Пира во время чумы» и, особенно, самой известной его части, написанной, как известно, по модели отрывка из «Чайлд Гарольда», который процитировал Пушкину в одном из писем Батюшков.  Правда, вместо вдохновения от созерцания природной гармонии, у Пушкина получилось совсем другое:

Есть упоение в бою,
И бездны мрачной на краю,
И в разъяренном океане,
Средь грозных волн и бурной тьмы,
И в аравийском урагане,
И в дуновении Чумы.

Все, все, что гибелью грозит,
Для сердца смертного таит
Неизъяснимы наслажденья —
Бессмертья, может быть, залог!
И счастлив тот, кто средь волненья
Их обретать и ведать мог.

Здесь можно было бы сделать отступление на тему фундаментальных различий между английским и русским «менталитетами» и, в частности, самого главного различия, делающего русских непохожими ни на кого вообще, но тема эта заслуживает отдельного рассмотрения: слишком уж важна и болезненна.  Впрочем, основные выводы можно сделать уже из сказанного, но я хотел бы добавить пару штрихов из собственной памяти, по волне которой я сегодня плыву. :-)

There’s something pleasant in the bloody fights,
There’s something in them, which we badly lack.
One finds some peace in brain-inflaming nights,
In hurricane or in the breath of Plague.

All things, that threaten us with death,
Hold something sweet, that grasps me breath.
There’s something in them each one finds
Of men with mortal hearts, but with immortal minds.

(подстрочник см. ниже)

- так мне помнится перевод этого отрывка на английский, выполненный человеком, которого я не знал, и пересказанный мне дословно лет двадцать назад.  Он раскрывает эту проблему в ином, позитивно-философском, а не интуитивно-трансцендентном аспекте, как у Пушкина.  И тем изобличает в авторе человека нерусского (хоть и закончившего русскую школу в Москве).  То, что все, упоминаемое в пушкинском стихотворении именно «таит» в себе бессмертие, но не обязательно, а «может быть», создает ощущение прыжка с пустыми руками в бездну, совершенно чуждое утверждению бессмертия души или разума (mind) переводчиком, имеющему вид почти сухой констатации заранее известного.   

There’s something pleasant in the bloody fights,
Есть нечто приятное в кровавых битвах.

There’s something in them, which we badly lack.
Есть в них нечто, чего нам остро/отчаянно недостает.
One finds some peace in brain-inflaming nights,
Кто-то обретает мир воспламеняющими разум (букв. «мозг») ночами,
In hurricane or in the breath of Plague.
В урагане или в дыхании Чумы.

All things, that threaten us with death,
Все вещи, что угражают нам смертью,
Hold something sweet, that grasps me breath.
Содержат [в себе] нечто сладостное, от чего захватывает дух.
There’s something in them each one finds
Есть в них нечто, что находит каждый
Of men with mortal hearts, but with immortal minds.

Из людей со смертными сердцами, но бессмертными душами/умами.

На этом остановлюсь, как и обещал.

Потому что поводом задуматься в очередной раз над природой и формами перенесения английской поэзии на русскую почву послужило мне стихотворение другого поэта того же времени и круга.

Персиваль Биши Шелли не разделил в полной мере судьбы своего баснословного тезки, нашедшего Грааль.  Трагическая гибель в молодом возрасте оставила завершение этой судьбы как бы за завесой.  Романтики (любого времени и в любых странах), вообще, живут мало - настолько, что ранняя смерть считается у них, похоже, «хорошим тоном».  И, видимо, умирают тем раньше, чем ярче и крупнее дарование.  Если судить по этому формальному признаку (что не так уж и безумно, как может показаться на первый взгляд), он попадает во второй ряд: после Китса и Лермонтова, где-то рядом с Новалисом, значительно опережая Байрона, Пушкина, Рэмбо и уж, тем более, таких «стариков» как Шиллер и Мюссе.

Стихотворение создано незадолго до смерти (максимум, года за полтора) в Италии и посвящено, а, скорей всего, просто адресовано Эмилии Вивиани, поскольку в переписке Шелли есть указания на итальянский оригинал, найти который опубликованным мне не удалось.

В России оно известно довольно широкому кругу людей (помимо немногочисленных исследователей, переводчиков и любителей, собственно, поэзии Шелли) благодаря тому, что на него написан один из номеров сюиты Давида Тухманова «По волне моей памяти», которую многие мои сверстники и люди постарше помнят почти наизусть.  О ней разговор особый (после подстрочника и оригинала).



Перси Биши Шелли
ДОБРОЙ НОЧИ

(перевод Вадима Румынского)

Добра ли ночь? - Нет, горек час,
Что, разлучив, уводит прочь!

Побудь со мной на этот раз,
И доброй будет ночь!


Как доброй мне ее назвать,

Слов твоих сладость превозмочь?

О, если б мог не понимать,

Была бы доброй ночь!


И лишь к сердцам, что бьются в такт

Друг друга подле до зари,

Добра бывает ночь, когда

Не лгут о ней они.




Good-night? ah! no; the hour is ill
Доброй ночи? О, нет! Плох (букв. «худ») тот час,
Which severs those it should unite;
Что разделяет тех [кого] он должен объединить.

Let us remain together still,
Останемся, все же, вместе,
Then it will be good night.
И тогда, эта ночь будет доброй.


How can I call the lone night good,
Как могу я назвать доброй одинокую ночь,

Though thy sweet wishes wing its flight?
Пусть твои сладкие пожелания окрыляют ее полет?

Be it not said, thought, understood —
Если бы [все] это не было сказано, обдумано, понято,

Then it will be--good night.
Тогда это была бы добрая ночь.


To hearts which near each other move
Сердцам, которые бьются (букв. «движутся») друг подле друга

From evening close to morning light,
С вечернего заката до утреннего света,

The night is good; because, my love,
Ночь добра, потому, что, любовь моя,

They never say good-night.
Они никогда не говорят «Доброй ночи».




Percy Bysshe Shelley
GOOD NIGHT

Good-night? ah! no; the hour is ill
Which severs those it should unite;
Let us remain together still,
Then it will be good night.


How can I call the lone night good,
Though thy sweet wishes wing its flight?
Be it not said, thought, understood —
Then it will be--good night.

To hearts which near each other move
From evening close to morning light,
The night is good; because, my love,
They never say good-night.




Лично я придерживаюсь того мнения, что Тухманов заслуживает места в ряду крупнейших композиторов и, вообще, музыкантов 20-го века.  То, что он сделал, гораздо свежее, живее, интереснее и глубже как бы западных как бы «прототипов».  Соединив в себе, одновременно, дар мелодиста, аранжировщика и безупречный стилистический вкус, он превосходит любого из современников, «распиаренных» за что бы то не было из этого.

Но более всего, на мой взгляд, отличает его умение обращаться с поэтическим словом, его ритмическими и смысловыми акцентами.

Дело в том, что современные стихи (на любом языке с силовым ударением) для пения не предназначены.  Как правило, если текст легко поется, то это весьма слабое или, вообще никакое стихотворение.  И наоборот: настоящие стихи, будучи положены на музыку, умирают.  А у нас этим очень любят заниматься всякие плюшевые зайки вроде (не хочу упоминать, но придется) Крутого и прочих пугалкиных прихвостней.  К счастью, жертвами становятся не очень симпатичные мне творения таких людей как Цветаева, Мандельштам и Пастернак, однако не отметить сам факт убийства и издевательства нельзя.  Кстати, неслучайно этот момент очень хорошо уловили профессиональные убийцы смысла - Шац и Лазарева - спародировав, в частности, песню на стихотворение Пастернака «Мело, мело по всей земле...».  Получилось что-то вроде: «Лежало сало на столе. Лежало сало. // Лежало сало на столе - кому мешало?!» :-)

Причина, вероятнее всего, именно в ударении, которое в древних «индоевропейских» языках было тоническим (музыкальным), в связи с чем мелодии рождались как бы сами собой, играя подчиненную роль.  Теперь же выделение отдельных слов и слогов различающимися по высоте звуками - искусство, доступное избранным, но очень соблазнительное для профанов.

Песня на стихотворение Шелли (как и почти вся пластинка) - яркий пример подобного искусства.  Прямая и стремительная ритмическая структура исходной строфы, как бы ускоряющаяся к концу за счет укороченной последней строки, полностью разбита и воссоздана совершенно иначе при сохранении опоры на рифму.

В общем, как говорится, enjoy!

Ну, и приятной ностальгии всем, кто помнит! :-)

А вот пластинка целиком: сначала сторона "А", потом "В":



rougelou: (Default)
В продолжение предыдущего поста.

Пару дней назад наткнулся на нижеследующее кино и задумался.  Оно победило на неком фестивале в Филадельфии за то, что, по мнению жюри, предлагает, в отличие от многих аналогичных произведений, некое конструктивное решение стоящих перед миром проблем.  Так ли это?



От фильма за версту веет убаюкивающим ньюэйджевским позитивизмом, который не является никаким решением, поскольку рассматривает мир как машину (пусть и в модных научных терминах), совершенно не отражая действительность.  По сути дела, расчет (именно расчет!) делается на вмешательство высших сил, которые "лучше знают", либо на действие законов бытия, этими (или "еще более крутыми") силами созданных, в обмен на "правильное" поведение.  Это ничто иное, как новая личина иудо-арабского "мистицизма", вновь завлекающего человечество в лапы манипуляторов разного уровня, но уже в другой, осовремененной форме.

По странному стечению обстоятельств, буквально вчера мне пришлось высказаться по очень близкому вопросу: http://pranava.livejournal.com/66551.html
rougelou: (Default)
В узком смысле, это - распространение какого-либо навыка, приобретенного энным числом особей, на всех остальных особей популяции или вида.  Более подробно здесь: http://ru.wikipedia.org/wiki/Эффект_сотой_обезьяны

В широком смысле это понятие включает в себя также распространение не только поведенческих моделей, но и отвлеченных представлений, убеждений и волевых импульсов в человеческой популяции.

В условиях крайней социальной разобщенности и информационно-энергетической блокады, обеспечиваемой условиями современной жизни и позволяющей "верхам" принимать и претворять в жизнь какие угодно решения, люди, осознавая полное бессилие, склонны уповать на этот эффект как на некую ultimo defensio.  Это сродни более фантастичному, но менее наукообразному представлению о неком эффекте (взрыве, вирусе и т. п.) избирательного действия, который уничтожит плохих, пощадив хороших, после чего те заживут дальше в свое удовольствие: http://lj.rossia.org/users/lankar/288114.html?nc=13 Более "практичный" (то есть, менее замысловатый, но более эффектный) извод этого явления - волшебного избавления по воле некой естественной или просто внешней силы - показан в фильме "Хроники Риддика": кто с нами, залезай, остальным - пиздец без вариантов.



(Фильм, кстати, хорош сам по себе и поднимает много любопытных тем на нетипичном для современного человека уровне.)

Возвращаясь к нашим мартышкам, имеется в виду, что если катое или житое число людей вдруг поймет, кто виноват и что делать, то на всех остальных это понимание опустится само собой, после чего наступит эра всеобщего благоденствия.

Однако у людей все не так просто. Для того, чтобы данный эффект возымел действие на людей в целом, какая-то сущность "наверху" должна заметить накопление "критической массы" индивидов, осознавших ту или иную идею, после чего может (но не обязана) принять решение использовать создавшийся потенциал.  Она вполне может проигнорировать его наличие, если он не будет вписываться в ее планы или не будет отвечать ее интересам.

Дело в том, что в случае с мартышками, такая сущность (коллективный разум вида, условно говоря) понимает, что данный навык (мытье картошки) полезен для мартышек в целом, после чего решает распространить его на всех.  С людьми все иначе, поскольку жизнь человека - война, хорошо описанная, например, в Илиаде.  Его душа - поле битвы богов (либо, если это кому-то не нравится, - конфликта противоречивых тенденций или принципов), вследствие чего приверженность катого или житого числа людей тому или иному из этих принципов не обязательно скажется на остальных, так как другие "принципы" тоже не дремлют.  Все это вполне можно изложить в объективно-позитивистском ключе, не используя таких слов как "сущность" и, тем более, "бог": просто это потребует перенесения вопроса из плоскости индивидуальности, отношений и этики в плоскость дуальности, закономерностей и физики.

Не следует упускать из виду и то, что, вопреки распространенной "научной" (антропологической и генетической) догме, современный так называемый homo sapiens sapiens - это не один, а несколько видов существ, различия между которыми не менее резки и фундаментальны, чем, например, между родами семейства собачьих.  Соответственно, все они вряд ли способны осознать одно и то же или, по крайней мере, одинаково: слишком уж разнятся их задачи, интересы, образ жизни, уровень развития и т. п.
rougelou: (Default)
Поэтому привожу эту сравнительно небольшую статью полностью.

Лучше него об этом, пожалуй, никто не написал.  Эвола обладал редким даром сочетать философскую глубину с публицистической силой и ясностью.



Юлиус Эвола: Семья как героический союз


Одной из опасностей, грозящей движениям, направленным против сил разложения и хаоса, иссушающих нашу цивилизацию и общественную жизнь, является стремление к упрощению изначальных форм, или даже попытка их буржуазного одомашнивания. Многие неоднократно указывали на упаднический характер морализаторства сравнительно с высшими формами закона и жизни.

В самом деле, «порядок», имеющий ценность, не должен сводиться ни к рутине, ни к обезличивающей механистичности. Необходимо присутствие изначально неукрощённых сил, каковые определённым образом и до некой степени сохраняют свою изначальную природу, наряду со строжайшим соблюдением дисциплины. Только тогда порядок – плодотворен. Образно говоря, нечто подобное происходит с взрывчатой смесью, которая максимально эффективна на предельном пространстве, тогда как на беспредельном, её действие почти утрачивает свою силу. Именно в этом смысле Гёте говорил о «пределе, который созидает», как и о том, что именно в умении соблюдать предел, проявляет себя мастер. Стоит ли напоминать, что в классическом мировоззрении идея предела – peiras – была связана с идеей совершенства и считалась высочайшим идеалом не только в этическом, но также в метафизическом смысле

Эти соображения можно было бы применить к различным областям жизни. Но здесь мы остановимся только на одном частном случае – семье.

Семья является институтом, основательно поврежденным индивидуализмом, свойственным новейшей космополитической цивилизации, подорванным в самих своих основах феминизмом, американизмом и советизмом, и нуждающимся в восстановлении. Но здесь также возникает вышеупомянутая проблема выбора. Любой социальный институт представляет собой относительно гибкую форму, в пределах которого кристаллизуется субстанция, текучая по своей природе. Именно такое состояние есть то изначальное состояние, каковое требует восстановления в ситуации, когда жизненные возможности, присущие определённому циклу цивилизации, кажутся исчерпанными. Но только сила, действующая изнутри, как некий смысл, может действовать как сила созидательная. В таком случае, возникает вопрос, какой смысл несёт в себе семья, во имя чего мы должны желать её сохранения?

Чем является семья в обычном, буржуазном смысле общеизвестно, так что вряд ли стоит останавливаться на этом более подробно, также как и лишний раз говорить о том, что в таком понимании она является малопригодной опорой для тех целей, которые потребны для формирования новой цивилизации. Возможно, имеет смысл сохранять некоторые её аспекты, но в целом, не стоит закрывать глаза на то, что этого «слишком мало», что речь идёт о чём-то большем. Если попытаться понять причины процесса упадка и разложения семьи, наблюдаемого в последнее время, легко заметить, что одной из них и немаловажной является общее состояние самого общества, в котором семья свелась к чему-то почти незначительному и основной её опорой сегодня являются исключительно условность, мещанство, сентиментальность, лицемерие и оппортунизм,

В данном случае, как и во многих других для понимания того, что требуется сделать в этой области, нам следует прямо обратиться не просто к прошлому, но к истокам. И эти истоки нам доступны. В частности, поскольку наша, римская традиция семьи является одной из тех, которая ведёт к высшему и первозданному пониманию этого института.

Согласно изначальным представлениям, семья представляет собой не натуралистический, не сентиментальный, но по сути своей героический союз. Известно, что по самому своему происхождению слово отец (pater) отсылает нас к понятию, каковым обозначался вождь или царь. Уже поэтому семейный союз понимался, как союз группы людей, мужественно объединившихся вокруг главы, который почитался не как существо, наделённое чисто животной силой, но обладающее высшим достоинством, внушающим почитание и верность. Это легко подтверждается тем фактом, что в индоевропейской цивилизации отец – не говоря уже о вожде – был не только тем, кто обладал всей полнотой властью над своими, но и одновременно нёс за них абсолютную ответственность перед лицом горней силы; он был в своём роде жрецом, священником своего рода, своего народа, тем, кто в большей степени, нежели кто-либо другой отвечал за них перед лицом богов, хранителем священного огня, который в патрицианских семьях служил символом сверхъестественного влияния, незримо связанного с кровью и передающегося через эту кровь. Не изнеженные чувства, не общественные условности, но нечто героико-мистическое лежало в основании семейной или родовой солидарности, заставляя всех членов семьи или рода добровольно выступать как сплочённое целое против любого, кто затрагивал или оскорблял их честь. Так, де Куланж, подытоживая свои исследования этого вопроса, с полным основанием пришёл к выводу о том, что традиционная семья предоставляла собой скорее религиозный союз, нежели единство природного или кровного характера.

Сегодня многим известно, что брачная церемония была таинством и до наступления христианства, но немногие знают, что это таинство носило не чисто условный или социально-юридический характер, но служило своего рода крещением, которое преображало и наделяло женщину особым достоинством, позволяющим ей стать причастной «тайной душе» того рода или племени, к которому принадлежал её супруг. В соответствии с символическим индоевропейским обрядом, первым супругом женщины был Агни, мистический домашний огонь. Именно благодаря этому, муж считался господином жены, поскольку их связывало нечто значительно большее, нежели то, что предполагается выродившимся и обессиленным буржуазным представлением о супружеской верности. Женщина древности, отдававшая себя целиком и ничего не требовавшая взамен, тем самым выражала свою героическую сущность, мистическую или «аскетическую» по своей природе, но отнюдь не страстную или чувственную, и, тем самым, преображала себя. Древнее изречение: «Не существует особого обряда или учения для женщины. Почитая своего супруга как божество, обретёт она своё место на небесах», почти полностью совпадает с другой традицией, согласно которой бессмертие обретают не только воины, павшие на поле битвы и вожди божественного происхождения, но и женщины, умершие во время родов сына; это рассматривалось как особого рода жертвоприношение, столь же действенно преображающее человеческую природу, как и подвиги героев.

Здесь было бы неплохо рассмотреть также смысл деторождения, но это завело бы нас слишком далеко. Поэтом ограничимся только упоминание древнего правила, согласно которому первенец считался не сыном любви, но сыном долга. И этот долг также носил как мистический, так и героический характер. Речь шла не только о рождении нового «царя», должного обеспечить благоденствие и могущество рода, но о даровании жизни тому, кто должен взять на себя священное обязательство перед лицом предков и всех, кто внёс свой вклад в могущество рода, символом коего служил семейный очаг. Поэтому есть немало традиций, в которых можно встретить идею о сознательном воспроизведении в подлинном смысле этого слова, о деторождении, понимаемом не как тёмное и полусознательное телесное действие, но как деяние, совершаемое не только в плоти, но одновременно и в духе, и дарующее – в буквальном смысле – жизнь новому существу, благодаря которому, точнее, его незримой функции, его предки продолжают пребывать в славе и бессмертии.

Из всего сказанного вытекает представление о семье, равно далёкое как от конформистко- моралистической буржуазной посредственности и индивидуалистической чепухи, так и от сентиментализма, страстности и всего связанного с чисто социальным или натуралистическим пониманием этого института. Только героическое основание может стать высшим узаконением для института семьи. Необходимо понять, что индивидуализм это не сила, но бессилие. Следует признать кровное родство в качестве прочного основания; основания, требующего артикуляции и персонализации, подкреплённых отношениями повелевания и подчинения, верности, преемственности и, скажем, почти воинской солидарности, и, наконец, теми силами, которые ведут к внутреннему преображению. Только в этом случае семья обретёт новую жизнь и окрепнет, вновь станет первичной и основной клеткой того высшего организма, каковое представляет собой государство.

Перевод Виктории Ванюшкиной

Публикация приурочена к 110-летию со дня рождения Юлиуса Эволы.
rougelou: (Default)
Sic et non.

Abélard


        Primo: Россию нельзя рассматривать как некую альтернативу чему бы то не было и, вообще, наряду с чем-либо (особенно, с другими странами или государствами в рамках какой бы то не было типологии). И не потому, что она уникальна, а потому, что она - все. Все, не фигурально, как в случае Pax Romana или Поднебесной, а буквально все и есть. По крайней мере, для человека, причем, не только для русского, а для любого, включая конченных людоедов Океании и, возможно, даже разных сасквачей и ети (их мать). Она - зримое воплощение настоящей Родины человечества на земле. Подчеркиваю: любого человечества, несмотря на какие бы то не было зооморфные примеси и духовные извращения.

        Secundo: в соответствии с этим, она вечна и неизменна в своей основе, несмотря на любые влияния и изменения. Она - начало всего, она же - ему конец.

        Tertio: это полностью определяет и исчерпывает своеобразие образа жизни и действий людей, именующих себя русскими. Определяет как беспредельное, и исчерпывает как неисчерпаемое.

        Quarto: Русский человек двусторонен: он может жить и так, и этак, но в любом случае останется цел. (c) "Так" и "сяк" в абеляровом понимании не имеет для него вообще никакого значения.

        Dixi.

     
rougelou: (Default)
Арес никогда не благоволил России-Руси. Потому все претензии современных "родноверов" на преемственность от ариев - племени, чье имя созвучно и производно от его, выглядят так нелепо. Его влияние очевидно в Элладе (Ареопаг), Риме (Марсово поле), даже в современной Франции (Монмартр), но никак не в России, у которой совершенно другой покровитель.

Все попытки привлечь этого бога на свою сторону (то есть, сделать ставку на явную и четко организованную силу) неизменно заканчивались ничем. Операция "Марс" была одной из тяжелейших и кровопролитнейших в истории войн вообще, так и не приведя к серьезному успеху (хотя и провальной ее считать нельзя), тогда как операция "Уран" вошла в анналы своей уникальностью и судьбоносностью, будучи, по сути, отчаянным ударом на пределе возможного в условиях крайне неопределенной перспективы. Она завершила ситуацию, выстроенную при вмешательстве сил очень высокого, тонкого и общего плана: начиная со стратегических просчетов и идейных заблуждений Гитлера, заканчивая лютой стужей, эпидемиями и, самое главное, радикальным поворотом сознания большинства народа в сторону холодной и бескомпромиссной ярости, перед которой викингский берсерк - не более, чем беснование буйнопомешанного в смирительной рубашке.

Операция "Сатурн" завершилась, так и не начавшись, поскольку не была подкреплена необходимой при обращении к этому богу определенностью и предсказуемостью: слишком зыбки были основания, далеки тылы, неразведана вражеская оборона, мало было времени на все это. Последнее важней всего, потому что Сатурн - это время как таковое, отношения с которым нашего народа известны как весьма сложные. России в который уже раз помог отец и вмешательство сына было тогда несвоевременным.

Вспоминаются слова, обращенные к Конану-Варвару: "Мой бог - Вечное Небо, а твой живет под ним"
rougelou: (Default)
Подсказка: очевидное сходство обманчиво, а кому-то, зная ответ, покажется даже оскорбительным.



Это императрица Валерия Мессалина с сыном Тиберием Клавдием Британиком (40-е годы I в. н. э.). Кто она такая, объяснять, думаю, не надо.

Теперь по поводу сходства. Послужила ли она прототипом для намного более поздних изображений Богородицы? Строго говоря, нет. Скорее, и та и другие имеют одни и те же более древние (в том числе, греческие) прототипы. Да и мотив младенца-спасителя гораздо старше как Эллады, так и Рима.



Однако изображение глупой, развратной и предательской императрицы создано задолго до того, как христиане (даже согласно церковной историографии) начали беспокоить римское государство, и за века до первых сохранившихся (и даже документально зафиксированных) христианских икон, воплощающих, при всем их художественном своеобразии, все тот же архетип.

С точки зрения сюжетов и мотивов, различия между западным и восточным религиозным искусством - не более, чем нюансы. И микельанджеловская Пьета (реалистичная мраморная статуя) и "Не рыдай меня, мати" (предельно условно-символичная икона) не только воплощают один и тот же архетип, но изображают один и тот же момент мифической истории (хоть и акцентируют разное). Есть архаичные греческие и древнеегипетские фрески на тот же сюжет, персонажи которых гораздо менее "очеловечены" по сравнению даже с последней.

О существовании собственно византийской (отличной от других) школы можно говорить лишь века с седьмого. Да и то условно, потому что ранних стилистически характерных образцов (до иконоклазма) почти не сохранилось. То, что мы имеем в виду под византийской иконой теперь, отсылает, самое раннее, веку к одиннадцатому.





Иконы, написанные ранее в реалистической манере и по другой технологии (вроде известного Пантократора из монастыря св. Екатерины в Египте) считаться таковыми не могут.



Кроме того, впоследствии восточная и западная традиции оказывали друг на друга огромное влияние, причем так называемый "первый европейский ренессанс" XIII века прошел под мощным влиянием восточной эстетики, воспринятой в значительной мере через Византию, находившуюся под прямым и опосредованным влиянием восточных соседей, в первую очередь, Индии. Однако по мере оживления контактов, в связи с крестовыми походами и, особенно, после пресловутого "венецианского разгрома" влияние Запада все ощутимей и к началу пятнадцатого века (еще до того, как в Европе набирает силу Ренессанс) становится почти определяющим. Именно под этим влиянием уже в XII-XIII веке (задолго до турок) происходит деградация иконописной техники в западных областях империи (на Балканах и Пелопоннесе), где она сохранится и после окончательного падения Константинополя, но в очень обедненном и искаженном виде. Более-менее адекватно воспринять и сохранить достижения Византии в живописном искусстве удалось к этому времени, пожалуй, только мастерам Московского княжества.



Русская иконописная традиция в собственном смысле слова началась в конце XIV века и просуществовала лет 150 до никонианской схизмы. После этого она стремительно деградирует под влиянием более "технологичной" западной живописи, чему сильно способствуют ее монаршие покровители, начиная с Алексея Михайловича, не говоря уже о Петре. Не будет преувеличением сказать, что процесс этот идет рука об руку с "модернизацией" института церкви. Одновременно, в некоторой незначительной части иконописная традиция как бы консервируется с сохранением большинства приемов и технологий, о чем свидетельствуют успешные попытки восстановления древней манеры письма художниками с европейским образованием уже в XX веке. Наиболее известный и яркий пример - монахиня Иулиания (Соколова).

Непрерывной можно считать, возможно, старообрядческую иконописную традицию, однако их иконы своеобразны и отличаются от русской классики (в лице Феофана Грека, Дионисия, Андрея Рублева) как стилистически, так и качественно (не в лучшую, на мой взгляд, сторону).

Можно спорить сколько угодно о художественных достоинствах западных и восточных стилей и техник, но то, что считается теперь византийской и русской средневековой классикой, имеет огромную ценность для самого иконописца как медитативная практика. Кладя тончайшие слои краски один за другим от наиболее темного к наиболее светлому (а в некоторых местах слоев таких может быть до нескольких десятков), мастер как бы выявляет образ из тьмы - зрелище, завораживающее, даже когда наблюдаешь со стороны. Причем, происходит это довольно долго: в течение недель, иногда месяцев.

Кроме того, если делать правильно, подобная манера письма (в сочетании с материалом - темперой на яично-уксусной основе без гомогенизирующих добавок вроде гуммиарабика или даже ПВА) позволяет добиться особого эффекта эфемерной глубины, как бы бархатистой под определенным углом прозрачности, который проявляется окончательно после пропитки олифой (покрывать лаком в классических школах не принято).
rougelou: (Default)


    Данный текст возник как ответ на вопрос в этой теме: http://pranava.livejournal.com/24251.html#comments

    Перечитав, и осознав все его несовершенства, я, тем не менее, решил запостить его отдельно, потому что он содержит очень простые, но важные выводы, частично отраженные в заглавии темы. Пора возвращаться от обособленных отвлеченных категорий к органическому единству. 


    "В диахроническом контексте, попытки восстановить некий праязык предпринимаются постоянно со времен, когда исследователи окончательно осознали наличие между языками родства (с конце 18 - начала 19 века). С тех пор, время от времени им даже удается прийти к некому "консенсусу", хотя теории, ставящие под сомнение выводы предшественников, возникают постоянно. Однако круг изучаемого материала ограничивается, как правило, рамками той или иной "языковой семьи" (индоевропейской, например), а все попытки за эти рамки выйти (например, так называемая "ностратическая" теория) не имеют достаточной фактической опоры. Лично я считаю, что это не случайно: традиционными средствами исследования "языковых мутаций" по источникам этот вопрос не решить. Вероятно потому, что причины различия между семьями надо искать в различиях между носителями их исходных языков, которые гораздо более фундаментальны, чем считает современная антропология. Одним словом, как может быть восстановлен "язык общего корня", если общий корень отсутствует у говорящих на современных языках людей? Хотя это не исключает наличия некой высокоабстрактной (внеисторической и, вообще, вневременной) матрицы, связывающей все существующие и даже возможные человеческие языки воедино. Интуитивно ее чувствуют многие шизовые, на первый взгляд, исследователи вроде Вашкевича, сопоставляющего русский и арабский, обнаруживая между ними необъяснимую симметрию. Хотя, с точки зрения диахронной лингвистики, между этими языками нет почти ничего общего: ни в лексике, ни в морфологии, ни в синтаксисе.

    Имеет ли смысл восстанавливать древний язык? Я думаю, что, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не хулиганило. :-) То есть, как личный опыт, это невероятно расширяет границы восприятия и возможности воображения. А с точки зрения общесоциальной, никакой пользы от этого нет, потому что формировавшая его среда давно мертва. В результате можно получить представление о чем-то невероятно красивом и даже божественно прекрасном, но поставить себя на место человека, для которого это естественно, не удастся.

    Вы никогда не задумывались, где пролегает граница между языками, которые считают живыми и теми, которые принято именовать мертвыми? Дело в том, что сугубо концептуально (с точки зрения современного научного мейнстрима) ее как бы нет вообще, но в конкретном случае ее ощущает любой. Считается, например, что мертвый язык - тот, который не используется широко той или иной общностью людей для общения на любые темы и не изменяется. Но возьмем, к примеру, латынь на которой множество людей продолжало общаться на любые (хотя, главным образом, религиозные и научные) темы более тысячи лет со времени выхода ее из "народного" обихода. Да и сейчас таких людей немало. За это время латинский язык изменился очень существенно, не только стилистически, но и грамматически. Предпринимались даже попытки создавать не его основе универсальные языки путем упрощения (эсператно, например). Еще более яркий пример подобного активного использования и развития "мертвого" языка являет собой санскрит. Есть даже вполне успешные попытки внедрить его в практику бытового общения (школа Вагиша Шастри, например).

    Но ни латынь, ни санскрит, ни древнегреческий не являются ни для кого "родными". И не становятся, даже в результате опытов по "билингвизации" детей хорошо владеющими этими языками родителями.

    Мне думается, что причина этого - в наличии гораздо более тесной, четкой и безусловной, чем принято думать, связи между языком общения и "энерго-информационной" (чтобы не сказать "генетической" :-)) структурой народа (чтобы не сказать "рода"). Аналогичную связь эта структура имеет с социальной организацией (осознание чего "опустилось" на меня несколько ранее: http://pranava.livejournal.com/37844.html :-)). Вне этой связи, и язык, и общественные институты существуют лишь как модель, которую, конечно, могут использовать другие, живые родовые структуры, что и наблюдается на примере классических языков и культур.

    Возвращаясь к началу, санскрит, греческий и латынь мертвы потому, что мертвы народы, их создавшие. Современные индусы, греки и итальянцы - это другие люди, генетическая структура которых подвергла их, хоть и происходящие от древних, языки необратимым изменениям. И если момент смерти языка можно с уверенностью соотнести со смертью создавшего его (или созданного им, что, по-моему, одно и то же) народа, то последнюю можно констатировать в момент окончательной гибели созданной этим народом социальной структуры. Рим пал потому, что не осталось латинян, которым он был нужен именно таким, каким был. После этого латинский язык стремительно мутировал под влиянием генетической организации германских завоевателей. Причем, гораздо меньше там, где доля "исконного" римского населения была выше - в самой Италии."


    Соответственно, степень родства между языками абсолютно соразмерна степени родства между соответствующими генетическими - не этническими(!) - общностями. Слово "генетические" здесь следует понимать гораздо шире, чем определяет его однокоренная "лженаука" ремесленников, поскольку кровное родство не ограничивается общностью структур, "открытых" этой наукой к настоящему времени. Совершенно не удивительны, поэтому, результаты недавних статистических исследований генетиков на предмет общности гоплогрупп, обнаружившие больше общего между русскими, индусами и персами, чем между русскими и большинством европейцев, включая генетически "титульное" население германских стран.  

April 2017

M T W T F S S
     12
3 45678 9
1011 1213141516
1718192021 22 23
24252627 282930

Syndicate

RSS Atom

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 16:29
Powered by Dreamwidth Studios